- Отличная идея, Че! - Сид почувствовал необыкновенный прилив сил и революционный подъем. - Тем более, клянусь месячными святой Жильды, здесь я слышал неплохо готовят мясо из останков музыкантов.
- Так чего мы ждем, дружище, идем навстречу приключениям и судьбе!
Обнявшись, Жорж и Сид вновь встали на четвереньки и засеменили по грязной мостовой.
- Руки болят, - жаловался Жорж, поглядывая на Сида.
- И колени ноют, - жаловался Шумский, сплевывая густую, тягучую слюну.
Город изнутри выглядел еще печальнее, чем снаружи: Сразу за городскими воротами тянулись бесконечные ряды палаток и прилавков. Здесь торговали церковной утварью самого разнообразного назначения: щипцы, кандалы, гильотины, виселицы на любой вкус, веревки, тонны мыла, топоры, плахи, пилы, испанские сапоги и кроссовки, колеса для колесования на самых лучших дисках, плетки, палки, железные прутья, клейма самых различных марок и видов, реторты, плавильни для свинца, ртутные колбы. Торговлю вели ловкие уродливые карлики в черных одеждах с длинными локонами курчавых волос, свисающих с ресниц. Здесь же стояло странное сооружение, истинное назначение которого Жорж долго не мог определить. Это был высокий деревянный помост с высоким деревянным столбом в центре. На столбе стоял человек в рваной одежде. Он стоял на одной ноге, балансируя руками, стараясь удержать равновесие махая руками в разные стороны. Под столбом сидела стая голодных морских свинок. Они с нетерпением смотрели на человека, смешно дергая носиками и совершал жевательные движения передними зубами. Толпа зевак в черных одеждах, закрывающих их лица с головы до ног, оживленно переговаривалась, делая ставки на крохотном, в несколько миллиметров, тотализаторе.
- Давай-ка, посмотрим, - предложил Сид. - Я уж больно люблю эти представления.
- А в чем смысл? - спросил Жорж, оставаясь стоять на карачках.
- Тот верующий хочет повторить подвиг одного святого, кажется его звали Монгольский Дрочило, или Хмельной Богомол, можно спросить у «скакунов», если тебе интересно. Так вот, 123 000 000 лет назад святой увидел знамение: высокий мужчина в белых одеждах собрался помочиться на горе для жертвоприношений. Он встал лицом на восток, где в нескольких милях от горы из земли рос красней камень. Старики поговаривали, что этот камень сбросили первые строители метафизического метрополитена, когда им не заплатили сверхурочные. Так вот, когда мужчина помочился, его моча впиталась в гору и несколько капель достигли костей одного древнего ископаемого ящера. Ящер проснулся и выбрался из горы. Он потребовал, чтобы этот человек вскарабкался на столб и стоял на его вершине ровно 780 000 лет, выглядывая когда с неба упадет большой камень. Так он стоял много лет, пока морские свинки, которых привел за собой другой святой - Шагла Немощный, не сожрали его живьем.
В тот момент, как Сид закончил свою речь, бедняга действительно упал со столба, и тут же был съеден тремя десятками разъяренных морских свинок.
- А вон и скакуны! - этот писклявый голос не понравился Жоржу.
Он только что собрался поведать Сиду старинную историю о роли свободы в жизни интеллигенции психиатрических клиник западного Причерноморья и Средне приднестровской возвышенности.
- Жуй дерьмо, - шепнул Сид, наклоняя голову вниз в поиске свежих горошин козьего помета. - Может, пронесет, священники не любят, когда от «скакунов» несет козьими какашками.
Жорж был настоящим ученым и первопроходцем по бесконечным просторам Рекурсии. Он бывал в таких местах, о которых говорят - «у черта в жопе», или что-то в подобном роде. Он мог вытерпеть все: холод, голод, недомогание, писк сирены, голос популярного певца с тонкой бородкой вокруг влажных губ, шуршание пенопласта, срежет вилки по тарелке, гортанное пение северных оленей, щелканье вчерашней жевательной резинки, скрип тормозов и старых дверей, тресках ломающихся костей. Единственное, что не принимал организм Жоржа- было дерьмо! Ни в каком виде.
- Кажется, они в дерьме, брат Николай, - одни из священников, лица которого не было видно из-за его черных одежд, остановил за руку своего единоверца.
Слову сказать, Жорж еще не совсем разбирался в местных верованиях, но всякий раз делал у себя на манжетах пометки химическим карандашом.
- Кажется пронесло, - Сид продолжал жевать дерьмо, заливаясь задорным смехом.
Жорж плевался во все стороны и мотал головой, стараясь освободить рот и желудок от попавших в него кусочков козьего кала.
Вдруг заунывно зазвонил колокол. Сид немедленно выгнул спину, потом прислонял свой зад, уперевшись локтями в брусчатку.