- Да, рожаю! Неси скорее водки!
Сид скрылся за дверью, а Жорж наблюдал странную метаморфозу, которая начала твориться с Колом. Чирь на его лбу распух, окрасившись лилово-синим цветом. Кожа стала тонкой и прозрачной. Настолько тонкой, что Великанов увидел крохотного зародыша, шевелящегося внутри. Первые капли теплого гноя брызнули в лицо Жоржу, от неожиданности он отпрянул в сторону и чуть не уронил младенца.
- Держи его! - крикнул Кол.
Жорж, вытерев лицо рукавом (руки отвратительно воняли мочой), подошел к Колу вплотную и раскрыл рот от удивления. Младенец показался из фурункула. Сначала вылезла лысая головка, потом плечи, руки и, наконец, все туловище. Он упал Великанову прямо в руки, обдав ладони отвратительно пахнущей слизью. Жорж вдруг опешил. Новорожденный был очень похож на личинку, которые Великанов видел в момент преображения библиотеки Крупской.
- Что это? - тихо спросил Жорж, не желая признаваться самому себе, с чем он столкнулся.
- Догадливый ты для рядового «скакуна», - Кол схватил новорожденного и прижал его к себе.
В уборную вбежал Сид с бутылкой водки в руке.
- Принес, Кол! Как у вас дела?
- Твой Че не тот, за кого себя выдает, - Кол облизал младенца.
Он взял бутылку водки и влил часть ее в рот новорожденному.
- Ты - Холодец! - Великанов ткнул Кола в грудь.
- Да, и теперь ты растрезвонишь об этом по всему городу?
Сид чувствовал напряжением, возникшие между мужчинами.
- Мне собственно по хер,- Великанов равнодушно почесал яйца. - Я слышал о вашей расе, но думал, что вы вымерли в период последней арабо-израильской войны.
- Да кто ты такой, Че? - в один голос спросили Сид и Кол.
- Долго объяснять, - Великанов мотнул головой. - Здесь много посторонних ушей. Мы можем поговорить где-нибудь в уединенном месте?
Кол и Шумский переглянулись.
- Возможно, если ты, конечно, не лазутчик Хранителя, - растягивая слова, ответил Кол, поглаживая младенца по головке.
- Кстати, он скоро начнет жрать здесь время, так что вам надо быстро поместить его в минус-инкубатор, - подняв указательный палец вверх, сказал Жорж.
- Это мы и без тебя знаем, - по-прежнему с недоверием в голосе процедил Кол. - Уходим!
- Подожди, Оскар, - Жорж остановил парня у выхода. - Что случилось с той женщиной, которая вызвалась перевести рукописи безграмотный писарей?
Сид бросил мимолетный взгляд на Кола: тот одобрительно моргнул.
- Она выполнила свою работу, а Грошовый Человек исполнил свою часть договора.
- Он построил Башню Лжи?
- Да, он много чего построил, только туда всем ход заказан.
- Почему?
- Потому что Эвелин не жалует гостей.
Жорж замер на полуслове.
- Эвелин? Ты сказал? Эвелин?!
Сид поморщился, словно его второе «я» упекли подальше от посторонних глаз, куда-нибудь в район созвездия Ориона.
- Да, ее зовут Эвелин, - Сид прислушался к звукам в зале. - У нас мало времени.
Кол, не переставая коситься на Жоржа, нажал крохотную кнопку под раковиной у зеркала. Справа в стене открылась потайная дверь. Первым мелькнул в темноту Кол, за ним устремился Сид.
- Че, ты долго будешь телиться?
Жорж оглянулся напоследок и скрылся в темноте...
Вот ты усилишь, жуешь свой бутерброд, или вчерашний холодный суп с синей курицей. Пьёшь водку. Потом жрешь семечки, запивая баночным пивом. Клацаешь по кнопкам пульта дистанционного управления, пытаясь отыскать в этом ведре с блевотиной что-то интересное. Кто-то возится на кухне, гремя половниками, кастрюлями и сковородками. Какие-то низкорослые человекообразные бегают по комнате, называя тебя «папой». Странное волосатое чудовище лежит твою руку, виляя толстым отростком, растущим из его задницы. Не менее уродливое животное свернулось клубком, спит на спинке кровати. По его шерсти ползают странные насекомые. Ты рассматриваешь свой пупок. Он медленно набухает, а из самого его центра растет что-то необычное и живое. За окном вздыхает Тутанхамон. Он только что умер, несколько богов, пришедших с городской свалки в полиэтиленовых пакетах на головах, начинают древнюю процедуру, имя которой «Кастрация Мессии». Карнавал продолжает свое движение через автоколонну и каркас строящегося супермаркета. Впереди идут свиньи с тромбонами и барабанами. За ними работницы ткацкой фабрики в красных платках и плакатами человека с невыразительной внешностью. Следом - мускулистые рабочие из пластмассы, коровы без вымени и щитовидной железы, жирные домохозяйки с отрезанными половыми губами, сопливые пионеры без внутренностей, дети в картонных коробках, разрисованных гуашью нетрезвой рукой физрука, ватные красавицы двухметрового роста с прозрачными глазами. Вдалеке гремит канонада новогодних петард, хлопушек и шутих. Слышится развеселая музыка. Пожарная команда в красных фесках, прибывшая из другого дружественного города играет вальс. На аэродроме который год ждут самолет с хором солдат в мужской одежде. А самолет все не летит, да не летит. Парень в камуфляже притаился на крыше пятиэтажного панельного дома. Он напряженно смотрит в оптический прицел. Его глазное яблоко почти засохло от напряжения и непрерывного наблюдения за дорогой, вдоль которой растянулась гряда потных своим отвратительным пухом тополей. Сейчас пройдет карнавал, а следом... Следом должна проследовать его «Цель». Так парень привык называть свои жертвы. Его заказали давно. Летним утром, на Приморском бульваре к нему в условленное время подошел невысокий сапожник. Все знали этого мастера - Алоиз Бергман. Его дочь - красавица - носатая Кларочка Пуф (по матери) - перетаскала на чердак папенькиного дома всех окрестных членистоногих беспризорников и пузатых фармазонщиков. Сапожник знал свое дело: ему предложили три целковых за чтобы он передал смятую бумагу этому щеголю в узких брюках и манишке на голую грудь.