- Что вы имеете мне сказать, господин Бергман? - спросил парень, аккуратно сплевывая шелуху от семечек.
- Я имею до вас бумагу, - ответил сапожник, доставая из-за голенища сапог смятый клочок, вырванный из тетрадного листа.
Парень оглянулся через плечо, усмехнулся и осторожно переложил «послание» во внутренней карман щегольского пиджака в тонкую полоску брусничного цвета.
- Шо вы еще хотите добавить, господин сапожник?
- Шо я хотел бы добавить, того у вас нету, господин Штымп!
Бергман смачно высморкался через рот и пропал в летнем мареве каштанов и лип.
Штымп закурил папироску, встал с лавочки и направился в сторону засохшего фонтана. Здесь, среди нимф и облезлых сатиров, он снова полез в карман и достал бумагу. Он бегло прочитал недвусмысленный текст из второй главы отчета о переписи населения города Ишим 1956 года: «Сталевар шестого разряда Федор Конопаткин даже представить себе не мог, что является ни кем иным, как верховным жрецом главного храма инков Ракчи, рожденным в 4 полушарии 73 слоя Рекурсии. Федор был обычным сталеваром. Имел семью - жену и троих деток. Теща жила с ними в небольшой квартирке, что на улице Дзержинского, хорошо готовила и была неприхотлива в обслуживании. Приятелей имел Федор двух - Петра и Гаврилу. Работали вместе, пили после работы вместе, рыбачили - в общем, дружили семьями. Иногда Федор мог позволить себе лишку- особенно в пятницу, после работы, да в день получки - не грех посидеть с дружками в придорожной забегаловке: пивка попить со спиртом, да мяса отведать сомнительной репутации* (*Как доподлинно установил профессор П.А. Ротенберг, мясо, которым потчевали Конопаткина, было жертвенным даром Верховного жреца Храма Рак Чи в честь богини Иш-Чель -и тем самым, являлось халяльным).
Ранним утром субботы, встал Федор Конопаткин затемно. Собрались дружки на рыбалку. С вечера приготовил снасти: удочки, наживку, сапоги резиновые, плащ-палатку, нож армейский, котелок, два пузыря водки, для сугрева, и мелочь всякую. Жена просыпаться не пожелала, ей эти рыбалки всегда неприятны были. Она что-то пробурчала во сне и отвернулась к стенке. Но Федор не унывал. Он быстро выпил чашку чаю, закусив черствым пряником и вышел на улицу. Фонари еще горели - на дороге - ни души. Федор побрел с удочками на плече к автовокзалу. Здесь его уже поджидали Петр и Гаврила* (*Петр и Гаврила - отсылка к библейским персонажам - Михаилу и Гаврилу - в честь которых был назван город Мариуполь - П.А.Ротенберг, монография «И в лесу можно варить ртуть», издательство «Шоры Шойгу», М-1969 г. стр.11). Они решили принять по маленькой, чтобы кровь разогнать по телу. Приняли тут же - закусили колбасой и хлебом. Покурили. Подошел автобус. Желтое чудище проглотило троих мужчин в пасти скрипучих дверей. Доехали до речки быстро. Перешли по мосту, спустились к лесочку. Верст через пять рыбаки расположились на своем излюбленном месте - полянка, костерок, речушка и рыбка плещется - прямо рай. Согрелись по второй. Федор и Гаврила стали ладить снасти, а Петр занялся столом: порезал огурчики, редиску, соленья разложил на пластиковой тарелке, грибочки, колбаска, вареная картошка в «мундире». Прямо благодать! Но как только первые лучи солнца осветили полянку, с Федором приключилась непонятная метаморфоза. Он вдруг выпрямился во весь рост и повернулся лицом к солнцу. Жрец поднял руки вверх и воздал молитвы Великой богине радуги Иш-Чель. Из бездны отражения Рекурсии на Федора смотрел Хранитель, выражение его лица было безмятежно суровым и сосредоточенным.