На мгновение мир замер. Просто каждый хотел остановить мгновение, ибо оно было прекрасно! В раздевалке цеха Федор вдруг схватился за сердце. Он на миг почувствовал, что сейчас умрет.
- Не может быть, только не сейчас, - прохрипел сталевар.
Из железного шкафчика донесся неприятный звук.
- Кто здесь? - Федор стоял на коленях не в силах пошевелиться.
- Я здесь, - голос был незнакомым и каким-то механическим.
Из шкафчика вылезло существо пугающе странного вида: тонкие длинные ножки почти прозрачные заканчивались массивными шестипалыми ногами с длинными грязными ногтями. Тело, усыпанное банками (которые ставили детям в доисторическую эпоху при простуде) студенистым зельем колыхалось в оболочке из почти прозрачной кожи. Голова имела комический вид, но тем не менее, можно было говорить о желании ее владельца максимально эффектно напугать Федора. Представьте себе посмертную маску Пушкина, на которую натянули резиновую маску Фантомаса. С одной стороны, вы видите гипсового негра, умершего от элементарного неумения обращаться с огнестрельным оружием, с другой - представителя высшей касты комедийных актеров современности - Жана Маре. Противоречивое чувство овладело сталеваром.
- Кто ты?
- Очкастый Свистун, - представилось существо, окончательно выбравшись из шкафчика. - Не переживай, сейчас ты сдохнешь, и мы спокойно поговорим.
Федор только тогда успокоился и умер.
- Ну вот теперь к делу.
Очкастый Свистун снял штаны с ног сталевара и вставил в его задний проход длинную, расчлененную на несколько уровней трубочку.
- Приятно, - прошептал Федор, открывая глаза.
- И ты мне будешь рассказывать, всем приятно! - усмехнулся Очкастый Свистун. - Всем нравится.
Федор поднялся на локтях и вытер пену с возбужденных губ.
- Что со мной случилось?
- Ты сдох, Федя, просто сдох, - Очкастый Свистун облизал кончик трубочки и спрятал ее в свое тело. - Но оный факт не должен тебя беспокоить, старина. Ты нужен, так сказать, на другом трудовом фронте.
- Помилуйте, как же умер? Я слышу тебя, Очкастый Свистун, чувствую холод этого пола. А где же рай, или на худой конец, ад?
Существо рассмеялось, забрызгав Федора липкой слюной.
- Перестань, Федор, нет никакого рая и ада, это все сказки для слабоумных дурачков со станции Митино. Да, собственно, твои чувства - тоже выдумка. Но у меня нет времени сейчас разбираться в этих не особенно щепетильных вопросах.
Очкастый Свистун подшил к шкафчику мастера цеха и открыл дверцу.
- Иди сюда, Федя, - он поманил сталевара неизвестно чем. - Скоро твой поезд.
Федор подошел к шкафчику и осторожно заглянул внутрь. Там была бездна!
- Твой поезд через минуту, как приедешь на место, назови пароль: «Утка по-пекински не может реагировать на эльфов».
Шестой апостол Федор (Умеренность) шагнул в бездну, где его подхватил третий вагон метафизического метрополитена.
Петр Палыч проснулся от приятного ощущения утренней неги. Солнце за окном ласково просачивалась сквозь тюлевые занавески. Вдали бирюза Черного моря искрилась, несмотря на пролетавшие мимо странные объекты с длинными, покрытыми белыми наростами щупальцами. Личинки не успевали воссоздать реальность Петра Палыча. От чего он не переставал тереть глаза, чтобы сфокусировать зрение. Запах спелого инжира донесся до мужчины. Урожай фруктов в этом году выдался на редкость хорошим. Петр Палыч встал с кровати, задев ногой две пустые бутылки из-под пива. Вчерашний вечер потерялся из памяти около семи часов. Крепкий самогон вошел в реакцию с «Жигулевским» и окончательно вырвал Петра Палыча из его собственной Рекурсии.
Он сунул ноги в рваные тапки и направился в туалет. Моча долго и шумно лилась из человека, забрызгивая крышку унитаза и тапочки. Вытерев руки о семейные трусы, Петр Палыч принялся умываться. Бриться совершенно не было никакого желания. Сегодня директор лагеря уехал в Сочи, чтобы заказать там партию новых матрасов. Петр любил такие дни: они давали ему возможность не приходить работу вовремя, а также спокойно похмелиться, не боясь, что его раскроют.
Человек открыл видавший виды холодильник, достал тарелку с салом, кусочком сливочного масла, половинкой хлеба и зеленым луком. Справа стояла бутылка с самогоном. Налив себе полный стакан, Петр Палыч мечтательно закрыл глаза и залпом осушил его.
- Петр Палыч!
Голос, позвавший человека, был незнакомым.
- Кто там? - икая и закусывая на ходу, осведомился человек.