- Ты уже завтракал? - спросила Валентина Карапетовна, останавливая на ходу мужчину с подносом.
- Как сказать, - Алексей вспомнил как он доедал за молодой симпатичной парой из плацкарты «Воронеж-Адлер» их утренний завтрак.
- Вижу по глазам, что голодный.
Женщина отрезала большой ломоть мяса от ляжки Крака и кинула его на тарелку.
- Компот возьмешь вон там, в кастрюле, - сказала она. - Масло и хлеб уже на столе.
Алексей с наслаждением впился зубами в мясо, усевшись за стол с великолепным видом на море. Вдруг, у входа в столовую заиграла громкая музыка. Сказать по правде, музыка играла с самого утра: повар Кондулайнен поставил свою любимую аудиокассету в магнитофон «Панасоник», стоявший на столике справа от входа. Играла легкая музыка - Анни Леннокс издевалась над Троцким и ледорубом, которым его распечатали в Мексике. Алексей слушал и кушал. Когда его слух внезапно разрезала ария из «Металлики», Алексей отложил ложку и уставился на лупоглазого паренька в грязных шортах, такой же потрепанной майке и резиновых сандалиях. Это был Олег. Олег несколько лет учился вместе с Алексеем на одном факультете в центре осеннего переулка с окурками, пустыми бутылками, запахом браги в подворотне, вкусными бутербродами с колбасой, сыром, заветренным хлебом и бутылкой кислого пива.
Увидев Алексея, Олег немедленно устремился к нему, держа за руку пожилую женщину в роскошном сарафане и обгоревшим от июльского солнца лицом.
- Леха, привет! Как дела? - Олег уселся за стол и, не давая опомниться, стал рассказывать о своих злоключениях по дороге на море. - Прикинь, старик, ехал в купе с двумя мужиками из Краснодара. Всю ночь играли в преферанс, курили, пили водку и портвейн. Под утро проигрался в пух и прах. Остался только кошелек, вот эта майка шорты и сандалии. Просрал даже чемодан, который маман подарила на именины и папин кассетный магнитофон.
Женщина, которая сопровождала Олега все время улыбалась, глупо щурилась, постоянно лапала меня за коленку и строила глазки.
- На вокзале пристали местные и отобрали кошелек.
- Не отобрали, а ты его тоже проиграл в наперстки! - женщина икнула и снова ущипнула Леху чуть пониже бедра.
- Хорошо, будь по-твоему, - Олег достал из кармана чекушку водки и осторожно, оглядываясь по сторонам, разлил ее прямо в компот.
- Я на работе, - сказал Алексей, отодвигая стакан.
- Как хочешь, - Олег сам выпил водку, закусил Краком и блаженно возвел глаза к потолку.
- Нет, Леха, что ни говори, а море - лучший способ спрятаться от проблем!
Он вдруг почувствовал себя неловко.
- Прости, забыл тебе переставить, Анжела, это Алексей, Алексей - это Анжела!
Анжела протянул к парню свою увесистую руку, испещренную золотом и якутскими бриллиантами.
- Премного признателен, - Алексей пожал два пальца дамы, чем вызвал ее неудовольствие и усмешку Олега. - Алекс.
- Олег говорил, что вы писатель?
- Ну уж прямо писатель, - сказал Алексей, чувствуя, как легкий ветерок приносит запах ила и водорослей с Меконга. - Я ремесленник, Анжела, и мне кажется, у вашего спутника пошла носом морская вода.
Алексей не ошибся: действительно, Олег, сидевший напротив меня, клевал носом, а на его майке виднелись отчетливые отпечатки водянистых подтеков.
- Опять! - всплеснула руками Анжела, беря из пластикового стакана салфетку. - Как слышит эту свою музыку, - женщина презрительно указала на магнитофон. - Так и сходит с ума. Совсем заебал меня этой своей «Металликой»!
К столу подошла Валентина Карапетовна. По выражению лица женщины было видно, что она не слишком любит залетных «красоток» по имени Анжела.
- Ваша квитанция? - не особенно церемонясь, осведомилась хозяйка столовой.
- Какая квитанция? - Анжела не сразу сообразила, что своим ответом попала в цепкие лапки Валентины Карапетовны.
- Как, гражданка, у вас нет квитанции, подписанной Александром Ивановичем?
Анжела поздно поняла свой промах, и могла бы сказать, что только что приехала в пансионат, мол, Олег привязался к ней на остановке, напротив железнодорожного вокзала, и она не имеет никакого отношения к этому весьма подозрительному субъекту. Анжела, несмотря на свой склочный характер продавщицы ювелирной сети «Сапфир», сейчас оказалась в похожей ситуации, в которой очутились до нее несколько сот женщин из разных уголков Союза. Теперь они сидели в подземном переходе по пути на пляж и торговали разбавленным виноградным вином. А когда приходили холода, женщины умирали от голода, их хоронили неподалеку, а на их место приезжали другие.