- Если что, я ваш кузен Никон из Мытищинских топей, - прикрыв рот рукой, быстро прошептал гражданин Плохой. - Моя мать была родной сестрой вашего отца - повара Кондулайнена, старшего брата Валентины Карапетовны, который тоже работал в столовой в детском оздоровительном пансионате на берегу Черного моря. Вы поняли меня, гражданин Карлин?
Инженер, с трудом преодолевая отвращение, шепнул:
- Будь по-вашему, чтоб вас черти взяли.
Ганс вернулся в магазин. Он по-прежнему держал в руках сверток с сардинами, но червей не было и в помине.
- Разрешите вам представить моего кузена Никона из Мытищинских топей, - инженеру было противна сама постановка вопроса: «Мытищинские топи»!
Ганс Трапп хитро подмигнул Карлину, подошел вплотную к шпику и резким движением схватил его за ширинку. Гражданин Плохой взвизгнул, но не подал виду, постарался заглушить крик боли песней одного малоизвестного солиста.
- Сразу видно яркого представителя Мытищ! - Ганс ударил набалдашником своей роскошной трости шпика по переносице, от чего из его большого мясистого носа потекла теплая кровь. - Как там у вас дела? Мусор со свалки весь сожрали? Дороги все еще посыпаете кирпичом? Рыбу в ванной сетями ловите? В леса сморкаетесь? В школе курите? В колу бросаете «Ментос»?
Шпик, видимо, не был готов к таким провокационным вопросам. Он незаметно достал из кармана небольшого скворца. Даже не скворца, а крохотного воробья с головкой иволги. Сунув птицу в ухо, так, чтобы ее жопа и лапки с хвостом торчали наружу, вновь вперил взгляд в Ганса.
- На хер вы это сделали, кузен Никон? - спросил Трапп, вспоминая, что его жду в музее в Гаммельне.
- Что вы хотите этим сказать, гражданин?
- На хуй вы сунули попугая в ухо?
Шпик с удовлетворением поковырял клювом уже давно мертвой птицы у себя в ухе, блаженно закрыв глаза. Затем он вытащил ее и снова убрал в карман.
- А, этого попугая? - шпик Плохой почувствовал, как его соски напряглись, а кожа на лице натянулась неестественно сильно. - Я не думаю, что это станет препятствием нашему близкому знакомству.
Инженер Карлин чувствовал себя лишним на этом празднике любви и мужской нежности. Он понял, что им воспользовались лишь для того, чтобы подступиться как можно ближе к Гансу Траппу. Больше всего в жизни он ненавидел ощущение, что его поимели. Карлин впитал это с молоком матери. Она часами рассказывала мальчику у колыбели историю о том, как во время командировки ее мужа в Череповец, к ней спустился ангел и вложил в ее чрево божественное семя. Однако, после родов мать инженера была побита собственным мужем, а затем он подал на развод* (*Хотя, по чести сказать, развели собственно его!). После исчезновения мужа, мать Карлина сменила сюжет истории на сопливые россказни о подлом муже и порядочной жене. Она в ярких красках рисовала адские муки, которые претерпевал святой Мартин в чреве Апостола Павла, когда он совершил языческую трапезу во время туристической поездке по Ливийским городам*(*Отчет сотрудника Турецкой НРО - «Павел- источник заражения озера Ишык фекалийными массами» - Анкара, 1992 год).
Инженер Карлин уже жалел, что зашел за своими любимыми сардинами. Он жалел о своей судьбе рядового, никчемного, малозначительного и непотребного инженера из серого конструкторского бюро. Он обратил свои молитвы к инвалидному креслу, в котором, по преданию, сидел спаситель после одной неприятной процедуры. Но молитва не помогла.
- Давайте начистоту, - внезапно Ганс Трапп щелкнул пальцами и ущипнул за задницу ошалевшего шпика. - Мне до зарезу нужны те черви, которые поползли в магазин из библиотеки Крупской. Вы не хуже меня знаете, что она расположена за стеной нашего магазина. Мне, как и вам, господин Плохой, они нужны для решения высшей государственной задачи. Вы ведь не отрицаете высшую роль государства в роли становления личности?
- Нет, - протянул шпик, судорожно ища кнопку диктофона между правым и левым яичком.
- Да перестаньте вы чесать свои яйца, гражданин шпион! - вдруг рявкнул Ганс Трапп. - Вот послушайте! Тысячи лет наше государство шло своим исконным путем. Мы не гнули голову под басурман, немцев, французов, жидов, китайцев, гопников. Мы терпели нужду и голод, клали миллионы жизней и все ради чего? Ради высшей цели, к достижению которой стремятся все мало-мальски цивилизованные народы, папуасов Новой Гвинеи и Мадагаскара я исключаю. Вы понимаете, о чем я веду речь? Конечно, о сильной централизованной власти. Вы скажете, перед нами сотни примеров, когда целые империи распадались от гниющей и тлетворной химеры, пожирающей изнутри любого Человека без Лица. Единственным сдерживающим фактором против этой заразы является вера! Да, не ухмыляйтесь понапрасну, именно вера спасла наше государство в период смуты. Именно вера стала тем цементирующим элементом, который объединил наши многонациональные народы в единый, твердый кулак в борьбе с голубой чумой* (*Известное нашествие гомосексуалистов из Голубой Орды в середине мелового периода). И что мы имеем в остатке? Другие пачками латают в космос, осваивают новые источники энергии, боятся с болезнями, ищут непроторенные пути, а мы, мы строим храмы и посвящаем Солнцу наши дела. Завтра, или послезавтра, это неважно, вся их наука и техника пойдут прахом. Ведь уже всем известно о большом астероиде, летящем навстречу к Земле. Он сметет целые континенты с лица земли. Исчезнет наука и язык, канут в века знания и опыт. И что останется на просторах безжизненной земли? Вера! Люди будут по-прежнему строить храмы и воздавать молитвы богу.