- А ты смелый, беглец!
Парень вскочил и попытался сфокусировать зрение, но перед глазами стояла зеленая муть непрекращающегося движения пространства.
- Кто здесь?
- Зови меня Папиллома на Шее, - отозвался голос.
- Странное имя для человека, - усмехнулся молодой человек.
- А с чего ты взял, что я человек?
Парень смущенно закивал головой.
- Извини, это ты верно заметил, наличие человеческого голоса, что не влечет за собой право именоваться таковым. Необходимо нечто более весомое: например, кости!
- Молодец.
Вдруг все замерло, а потом «слилось» куда-то вниз. Перед молодым человеком стоял высокий мужчина в цветастом костюме, котелке и ботинках. В руке он держал трость с набалдашником в виде виноградной улитки.
- На вид - человек.
Папиллома на Шее улыбнулась.
- Не обращай внимания на вид, дружище, это все такие формальности. Вот скажи мне, лучше, для чего ты убежал из давно исчезнувшего с лица земли здания?
- В смысле, давно исчезнувшего? - парень понимал, что это какая-то злая шутка.
- Мне трудно это объяснить человеческим языком, дружище, а язык вегетарианцев ты все равно не знаешь.
- Почему не знаю, моря мама была вегетарианкой, она прекрасно могла понять разницу между ямбом и хореем. Да что там, хореем, она имела неплохой бизнес в книжном магазине Бромберга: подписывала своими собственными автографами чужие романы. Скажу вам, это приносило неплохие по тем временам деньги. Мне даже купили на Новый год новенький противогаз!
- Тогда тебе станет легче разобраться в череде происходящих событий, - Папиллома на Шее пнул тросточку носком лакированного туфля и просвистел довольно пошлую мелодию из кинофильма «Серенада Солнечной долины». - Ты, наверное, слышал об одном библейском персонаже по имени Фай?
- Безусловно, - парень с видом знатока подмигнул собеседнику. - Все верующие знают об этом святом.
- Святом? - Папиллома на Шее разразился громким, потрескивающим хохотом. - Да он был первый в шестой когорте грешников, которых не пустили даже в ад!
Молодой человек достал из кармана карандаш и закурил его, глубоко затягиваясь.
- Как это не пустили в ад?
- А так, когда Фай умер, кстати, от передозировки постов, он попал на прием к Павлу.
- Апостолу?
- Нет, просто к Павлу, он работал некоторое время кочегаром в котельной Собеса в Черноморске.
Молодой человек понимал, что его собеседник говорит некоторые слова, чтобы постепенно втереться к нему в доверие и проскользнуть в постель. Он давно был знаком с подобной категорией людей. Придут, войдут в доверие, а потом глядишь, а он уже вставляет свой толстый член в твой зад. Парень терял нить рассуждений, чувствуя, что ему морочат голову, но и перестать говорить с Папилломой на Шее он не мог. Что-то было манящее в этом ярко-одетом персонаже.
- Так вот, - продолжил Папиллома на Шее. - Оказавшись перед кочегаром Павлом, святой Фай принялся упрашивать его, чтобы Павел пропустил его в рай, но кочегар стоял на своем. Тогда Фай обиделся и уехал в Царицын. Там он поселился в доме купца Ипатьева. Через пять лет в подвал этого дома привезли нескольких человек с мешками из-под соевого протеина на головах. В одном из них Фай узнал Человека без Лица, который любил убивать кошек. Сам святой Фай никогда не обидел ни одного животного. Как-то вечером, притворившись тараканом, он пробрался в подвал, где у него состоялся вот такой разговор с Человеком без Лица* (*Архивные записи находятся в подвале Иловайской библиотеки). Мы приведем лишь короткую стенограмму беседы, чудом уцелевшую после знаменитого еврейского погрома 1918 года. Человек без Лица - Ч, Фай - Ф.
Ф. - Вот скажи мне, ваше императорское, на какой хер ты столько кошек замучил,
Ч. - Сам не знаю, дружище, скучно было. А ты знаешь, как нам царям бывает скучно? Никто не ведает. Вот, к примеру, сидишь ты в своем кабинете в Зимнем дворце, теребишь член между ног. Надоело. Смотришь в окно - там люди гуляют по Невскому - все одеты как с иголочки, дамы в платьях нарядных, с зонтиками, кавалеры в брюках узких в полосочку, ходят под ручку, папироски ароматные курят. А ты даже выйти не можешь - тут же эсеры нападут, или Гришка Распутин елду свою в нос опять совать начнет, мол, твоей бабе нормального мужика надо!