- А теперь, господа, я хочу представить вам нашего почетного гостя из Рекурсии, флибустьера временных контуров, топтуна белесых червей, главного противника Папилломы на Шее, ученого, автора многочисленных монографий по истории исследования дальнего космоса лучистыми трилобитами, сотрудника дорожно-постовой службы на трассе Марс-Фобос и просто хорошего друга - Жоржа Великанова! - Сид Шумский встал из-за стола и громко захлопал в ладоши.
Жорж обратил внимание, что стол, за которым седели апостолы, накрыт красной, парчовой скатертью. Сам стол ломился от яств и напитков различной стоимости и вкусовых характеристик. Среди тарелок оливье, греческого салата, селедки под шубой, крабовых палочек, шпината, вареной кукурузы, свеклы с чесноком, Жорж разглядел несколько номеров журнала «Наука и Религия», которые он давеча прикупил для Сергея Леонтьевича. «Странно, - подумал Великанов, потирая больную спину от долгой «скачки» на четвереньках. - Откуда они здесь взялись?».
- Мои дороги апостолы, - Жорж прошел к столу и сел на подобающей его персоне место в центре группы товарищей. - Хочу сразу сказать вам, что наша сегодняшняя внеочередная Тайная Вечеря посвящена одному единственному вопросу - как нам проникнуть в Башню Лжи в построенном заново городе и допросить Эвелин Макхейл.
- Браво! - Сид Шумский захлопал в ладоши. - Браво, господин Жорж!
Молодой человек только сейчас заметил, что все апостолы, кроме Сида - представляют собой восковые куклы - точные копии известного карточного шулера - господина Аллоиза Лаврова* (*Аллоиз Лавров прославился тем, что постоянно врал за игровым столом, за что убил собственного партнера по игре в шестьдесят шесть - Антония Нашего (кличка Чурка). Много курил, летал первым классом и ковырял в носу. Несколько раз был замечен в компании плохих парней из Сколковского адронного коллайдера).
- Сид, - Жорж перешел на шепот. - Скажи, дружище, а где все апостолы?
Шумский скорчил грустное лицо и ответил тихим, невзрачным голосом:
- Они погибли.
- Как это погибли? Ведь они добирались сюда на метафизическом метро?
- Верно, теперь, брат, и на метафизическом метро передвигаться небезопасно. По сводке, в вагонах, где ехали наши апостолы, произошел взрыв тридцати огнетушителей. Все залило пеной, от чего наши агенты задохнулись.
- Блядь, Сид, это плохо, очень плохо, - шептал Жорж, чувствуя, что за портьерой скрывается Папиллома на Шее.
- Сам того же мнения, - ответил Шумский, сморкаясь в скатерть. - Здесь все фальшивое: эти салаты, водка, коньяк, портвейн - все. И поверь мне, то ли еще будет.
Мысли смешались в голове Жоржа Великанова. Он потер виски и несколько раз приложится к бутылке, но вспомнив, что она фальшивая, выплюнул на пол все ее содержимое.
- Так, погоди, Сид, давай успокоимся и будем рассуждать логически, - Жорж смел со скатерти все лишнее, оставив несколько вареных картошин в мундире. - Вот это мы (он положил две картошины среднего размера перед собой), это апостолы (молодой человек принялся раскладывать одиннадцать корнеплодов позади двух, которые он положил сначала), это Башня Лжи, точнее ее копия, которую Эвелин попросила построить вместе с частью города (Великанов поставил высоко бутылку из-под шампанского в центр стола), а это вторая Башня Лжи, где сидит Грошовый Человек (фальшивая бутылка водки уперлась своим прозрачным донышком в скатерть). У тебя не возникло никаких подозрений?
Сид склонился над столом, достал из кармана пенсне на длинном, засаленном шнурке и стал рассматривать овощную план-диспозицию, приготовленную Великановым.
- Признаюсь, ничего не вижу.
- Это же элементарно, Сид! Грошовый Человек и Моль на Бледной Графине - одно и тоже лицо!
Шумский сначала рассмеялся, а потом его настроение резко поменялось. Он еще раз наклонился над столом, понюхал каждую картошину, лизнул бутылки, пожевал скатерть, залез под стол и ответил:
- А в твоей теории есть рациональное зерно, Жорж! - Шумский убрал пенсне обратно в карман. - Если это действительно так, то они оба агенты Хранителя, а Эвелин Макхейл получается - тоже?
Великанов задумался. Он вспомнил об одном моллюске, которого Жорж видел много миллионов лет назад в водах теплого первобытного океана. Моллюск сразу привлек его внимание яркой окраской и плавными линиями крупного темно-лилового панциря. Жорж тут же влюбился в него, и был готов отдать все на свете, чтобы этот моллюск навсегда остался с ним, но потом раковина раскрылась и там, среди мерзких отростков он увидел...