- А теперь парад але!
Мужчина открыл первую страницу Бытия. Жорж заметил, что он аккуратно вырезал все буквы «И» на этой странице.
- Прикладываем это к статье и читаем: «эта книга написана по заказу отдела культуры департамента по религии города Вифлеема (другого)».
Жорж нагнулся, чтобы воочию убедиться, что сосед не обманывает.
- Черт меня дери, этого не может быть.
Сергей Леонтьевич расхохотался.
- Так-с, мой мальчик! Я сделал это открытие совершенно случайно. Вы берете любую научную статью и прикладываете трафарет из книги Бытия, кстати, совершенно любую страницу и у вас получается всегда один и тот же текст!
Сергей Леонтьевич положил свои крепкие руки на колени Жоржа и пристально посмотрел ему в глаза.
- Ну, голубчик, расскажите о своем путешествии.
Жорж закрыл глаза. Дежавю снова догнала молодого ученого. И вновь старинная инструкция всплыла в восполненному мозгу честного трилобита:
«В случае, если агента-ученого настигла Дежавю, ему неукоснительно (дабы не повторять сценария, который предусмотрен программой Дежавю) следует соблюдать следующий регламент:
- не смотреть на объект,
- не делать ожидаемых действий,
- производить резкие звуки, чтобы отогнать видение,
- напевать шестнадцатую симфонию Дмитрия Шостаковича,
- избегать крепких алкогольных ругательств».
Однако, как только Великанов принялся напевать шестнадцатую симфонию Дмитрий Шостаковича, Сергей Леонтьевич ударил его по щеке:
- Перестань, Жорж, я намеренно создал эффект наступления Дежавю, чтобы тебе было легче адаптироваться к реальности.
- То есть как, Сергей Леонтьевич, я вас не понимаю!
- Ты нашел письмо Эвелин к страховому агенту Ротенбергу?
Великанов протянул листок Сергею Леонтьевичу. Тот взял его дрожащими руками.
- Вот она- разгадка, мой мальчик!
На крик соседа в комнату заглянул Мелентий, но быстро исчез.
- Вы ошибаетесь, Сергей Леонтьевич, ведь я ничего не успел, - Жорж пытался сосредоточиться на кончике карандаша.
- Смотри, Жорж. Все та же первая страница Бытия.
Письмо легло под первую страницу Библии, и лицо мужчины стало бледным как смерть. Он быстро скомкал письмо и сунул его себе в рот!
- Что вы делаете, Сергей Леонтьевич?! - закричал Жорж. - Нет!
В комнату вдруг ворвался высокий темноволосый мужчина с наганом в руке.
- Стоять! Не с места!
Сергей Леонтьевич перестал жевать, его глаза вылезли из орбит. Окончательно ошалевший Жорж Великанов поднял руки вверх, чувствуя, как теплая моча тонкими струйками стекает по его ногам на пол.
За мужчиной в комнату вбежали трое альбиносов в приличных костюмах.
- Арестовать этого! - мужчина указал револьвером на Сергея Леонтьевича. - А с вами, молодой человек, у меня будет долгий разговор. Не бойтесь, это самозванец, - темноволосый указал пальцем на Сергея Леонтьевича. - Увидите!
Жорж устало опустился на топчан. Страшно болела голова. Хотелось блевать и есть одновременно.
- Как вы себя чувствуете, Георгий?
- В каком смысле? - Жорж отчаянно искал в голове хоть какую-то логическую зацепку в свете последний событий.
- Саша, его еще не отпустило! Срочно доктора!
Окончательно ослабевший Жорж закрыл глаза, чувствуя, как последние силы покидают его...
- Вас зовут Георгий Николаевич Великанов, - мужчина в пиджаке, поверх которого был накинут белоснежный халат, сидел напротив кровати парня. - Вы пропали без вести 24 декабря 1952 года, вам 25 лет.
Он достал серую папку и принялся читать:
«Анамнез: Родился в Ленинграде. Данных за отягощенную наследственность не выявлено. Родился недоношенным, 8ми месячным. Со слов матери ставился диагноз энцефалопатия с синдромом двигательных расстройств. В детстве был болезненным ребенком, детский сад не посещал. Имеет атавизм в виде небольшого отростка на копчике: чего постоянно стеснялся и всячески избегал показывать. В школу пошел с 7 лет, учился хорошо. Окончил 10 классов, в настоящее время учится в университете на философском факультете. Работает по договору подсобником на стройке. Комсомолец. Комсомольская характеристика положительная. Женат не был, детей не имеет. Проживает с родительской семьей в коммунальной квартире. Судим не был. Из перенесенных заболеваний: детские инфекции, простудные заболевания. Перенес несколько ЧМТ, стационарно не лечился. Оперирован по поводу отслойки сетчатки после травмы глаза в 1947 году. Имеет медотвод от службы в ВС СА по зрению. Эпиданамнез спокойный.
Поступает впервые, прежде у психиатров не наблюдался. С первых лет жизни отмечалось дисгармоническое развитие - отставал в физическом развитии, не отставая в психическом. Рос послушным, прилежным ребенком. Проявления пубертатного криза были сглажены, отмечалась нестойкость интересов, пассивность. Последний год стал более активен, самостоятелен, успешно учился, преуспел на работе. Был назначен бригадиром и комсоргом, к чему отнесся очень серьезно, с воодушевлением. Взял к себе на работу сестер, организовывал рабочий процесс. В компании дворовых друзей стал часто пить пиво. Употребление крепких алкогольных напитков плохо переносит. Летом 1950 года сохранялась повышенная деятельность, неутомимость в работе и общении, планировал все новые и новые проекты, хвастал своими успехами перед товарищами. В августе 1950 года был избит своим дворовым приятелем. В настоящее время по этому факту возбуждено уголовное дело. Больной получил перелом нижней челюсти, легкую ЧМТ (со слов). Лечился амбулаторно, на челюсть наложена шина. После травмы поведение больного стало обращать внимание родных своим болезненным характером: отказывался отдыхать, восстановить здоровье, стремился на работу, говорил, что без него не справятся. Планировал все новые и новые дела, несколько раз обращался в приемную горисполкома города Колпино с идеями обустройства общественной жизни, праздников, народных гуляний, подготовил план проведения Ноябрьской демонстрации. Последнюю неделю до госпитализации поведение потеряло всякую продуктивность, не спал ночами, практически не ел, был возбужденным, нервным, раздражительным, «бешеным», ходил по улицам, раздавал какие-то листовки, приглашал прохожих прийти отмечать день рождения Карла Маркса. 09 сентября 1952 поехал в Ленинград на попутках. В городе был задержан нарядом милиции за то, что не смог расплатиться за колбасу. На такси вернулся домой. Утром босиком, ушел из города. Объяснить, что происходит, родителям не мог, говорил, что за ним следят из КГБ. Двое суток провел за радиоприёмником, подключал к нему телефонную трубку, разговаривал по ней, говорил, что через радио к нему приходят сигналы. Мать вызвала бригаду психиатрической СП. Дал согласие на госпитализацию и лечение. При поступлении дезориентирован во времени в пределах нескольких дней, многоречив, подвижен, держится без дистанции, легко раздражается, грубит матери и персоналу. Рассказывает, что «работает на Сергея Леонтьевича - он очень важная персона в триасовом и меловом периодах», выполняет его задания: расследует недавнее самоубийство в США молодой девушки. Информацию ему передают разными способами, через радио, телефон, а также срезы меловых отложений в районе поселка Лазаревское Сочинского района. Четко указал координаты места - широта -долгота. Влечения расторможены, говорит, что хочет «идти гулять с девочками и пить самогон с Сергеем Леонтьевичем», настроение повышенное. Мышление ускоренное, часто перескакивает с темы на тему. На отделении первое время сохранялись симптомы психомоторного возбуждения, повышенный фон настроения, был подвижен, раздражителен, дурашлив, режиму подчинялся с трудом. На фоне лечения психомоторное возбуждение было купировано, настроение выровнялось. При этом на первый план вышли галлюцинаторно-бредовые расстройства, расстройства мышления в виде резонерства, символизма. В беседах строил иерархическую цепочку «от некой Эвелин Макхейл до незаконнорожденного сына Хранителя», себя считал находящимся на уровне тайного агента научного отдела эфемерной тайной организации трилобитов, своей функцией называл «присмотр» за людьми, рисовал какие-то графики, символы. Говорил, что способен общаться с Рекурсией, слышит ее вибрацию «головой и сердцем», может путешествовать среди срезов измерений времени и пространства. Считал, что в Ленинграде он находится со специальной целью, за ним постоянно наблюдают, проверяют, казалось, что в лампах установлены фотокамеры, за ним наблюдают с образа, висящего в палате портрета И.В. Сталина, следят другие больные. Цель испытаний не называл, говорил, что следят «спецслужбы, а может что-то и выше», его руководители связываются с ним, общаются через «стены». Жалоб, которые можно было бы расценить, как проявления резидуальной органической симптоматики не предъявлял. Со временем стал залеживаться в постели, ничем не занимался, общения, продуктивной деятельности избегал, в контакте был формален, эмоционально несколько однообразен. При этом длительное время сохранялись идеи персекуторного характера, ощущение слежки, наблюдения, без критики рассказывал, что во время поступления в ПБ казалось, что его проверяют странным прибором, имеющим мозг и щупальца, по изменению цвета заставки определяют его состояние и пр. Иногда упо