13 июня, с восточной стороны, в Марсель вошел мужчина. На вид ему было не больше шестидесяти. Мужчина походкой военного моряка подошел к стражникам, охранявшим вход в город. Те, согласно решению парламента Прованса, обязаны были никого не пускать и не выпускать из города. Над ратушей уже развивался черный флаг, извещая округу о пришедшей в город чуме. Стражи сидели на бревнах, из которых еще недавно возводили стену, пили вино, закусывая его жареной дичью, луком и острой фасолью. Увидев мужчину, солдаты взяли в руки алебарды.
- Эй, путник, поворачивай назад! - сказал начальник стражи, выступая вперед.
Однако на мужчину его слова не возымели никакого действа. Он продолжал идти вперед. Правая часть его лба была забинтована. Волосы, выбивавшиеся из-под шляпы, доходили до плеч. Черная борода опустилась до груди. Слева на бедре поблескивала старомодная шпага.
- Клянусь святым распятием!- крикнул страж. - Я проткну тебя, если ты не остановишься!
Он решительно шагнул вперед, остальные стражи последовали его примеру.
- Стой!
Незнакомец остановился. Его глаза странно сверкнули. На повязке отчетливо проступила кровь.
- Господа, извините меня, но я должен пройти в город, это очень важно, клянусь честью! Мое имя Ричард Кроуфорд, несколько дней меня зарезали в порту Бостона. Мне обязательно надо добраться до источника заражения, чтобы воскреснуть!
Человек достал из сумки два гамбургера, жареную картошку и три пластиковых стаканчика с колой. Охранники все как один встали на четвереньки и, завиляв своими задницами, принялись уплетать фастфуд, забыв о своих прямых обязанностях.
А сэр Кроуфорд пошел в город, чтобы потом поехать на Тибет.
Сон Графа Луи де Морильяка 12/543 дсп.
"Великий Осирис лежит на столе. Точнее, не сам Великий Осирис - муж Изиды, а то, что от него осталось. Части тела, после битвы с Сетом, Изида собирала по берегу Нила. Она нашла все - все, кроме дорогого фаллоса ее супруга. Фаллос упал в воду и его, скорее всего, съели рыбы. Изида вздымает руки к небу. Она не может вступить в половой акт с Осирисом - она не сможет воскресить его. Плач стоит над Нилом. Стон скорбящей вдовы летит над пустыней. Изида накрывает мужа своими крыльями. Черная собака бежит к реке. В пасти зажат фаллос Бога. Плачет Изида, плачет Мария Магдалина.
Мальчик и мать стоят у реки. Мать отрывает фаллос мальчика и ставит на его место фаллос, который принесла собака. Из реки выныривает окунь. Он тоже держит фаллос. Женщина берет и его и ставит на место своих половых органов, раздаются ужасные звуки труб.
- Свершилось! - громыхнуло с неба.
Боги соединились в своем начале и совершенстве. На краю крыши стоит молодой парень. Он собирается прыгать вниз. Его лицо искажено гримасой ужаса. Позади парня стоит монах и читает газету вверх ногами. Рядом с монахом большой круглый аквариум. В воде плавает чья-то вставная челюсть.
Ворон садится на край крыши. Крыша наклоняется, словно качели, парень скатывается вниз и падает с десятиметровой высоты. Внизу он разбивается насмерть. Монах взлетает с крыши и садится на спину трупа. Тело еще бьется в конвульсиях. Монах начинает пить кровь. Его рот становится алым. Во дворе за столом сидят архангелы: Михаил и Гавриил. На столе стоят те самые головы девушек, которые отрубили по приказу Критика-инквизитора. Верхняя часть черепа вскрыта и из нее торчит соломинка. Архангелы гадают на Таро, то и дело, прикладываясь к соломинке, посасывая жидкость.
Часы на городской башне падают на брусчатку. Часовая стрелка убивает старуху, а минутная - беременную. Стекло разлетелось на тысячи мелких осколков. Двое цыган собирают стекла, красят их в разные цвета и складывают мозаику в виде силуэта Франсуа Рабле. На месте башенных часов появляется изображение старухи с косой. Она единственная, кто знает будущее, но сказать ничего не может из-за странного диагноза, который ей поставили по дороге в центр психологической помощи, пострадавшим от действий Человека без лица.
Е2-Е4
Ричард вошел в двери небольшого ресторанчика или кафе, которое расположилось справа от входа в вокзал. Здесь было тепло и пахло свежей сдобой. На удобных мягких кожаных диванчиках сидело несколько посетителей. Единственной неприятной деталью в заведении был какой-то странный, отталкивающий запах, расползающийся по всему залу. Но Ричард не мог понять его природы.