Увидев вошедшего офицера в столь странной одежде для погожего майского дня двадцать четвертого года, часть посетителей решила, что в драматическом театре антракт и один из актеров, решил кинуть в желудок пару сэндвичей, запив их горячим шоколадом. Другая часть- подумала, что Кроуфорд участвует в рекламной акции "Спасем Бостонский зоопарк!", проводимой муниципалитетом. Единственный человек, кто ничего не подумал, был бармен, он же владелец этого достопочтенного заведения- мистер Алистер Бишоп. Он скосил свой единственный глаз (второй ему выбил его собственный сын из рогатки еще в детстве) в сторону посетителя и продолжил натирать пивные кружки махровым полотенцем. Кроуфорд прошелся по серой кафельной плитке на полу и устало сел на диван. Алистер махнул головой в сторону клиента, и молодой парнишка лет семнадцати живо подбежал к офицеру, заглядывая ему в глаза. Ричард попросил чашку чая, и своим обыденным заказом вызвал вздох облегчения со стороны посетителей кафе. Все нормально. Парень наш. Тем временем внимание Ричарда привлекла странная троица, сидевшая ближе к выходу. У большого витража, справа от барной стойки, выглядывала совершенно лысая голова тучного, широкоплечего мужчины с наивными добрыми глазами. Слева от него сидела его полная противоположность- высоченный с крайне узкой костью, длинными светлыми волосами и рыжей бородкой человек. Он выглядел очень злым, то и дело зыркая по сторонам. Так как они расположились на диване лицом к офицеру, он мог их хорошенько разглядеть. Третий клиент не был в поле видимости Ричарда, но сэр Кроуфорд почему-то решил, что человек, сидящий к нему спиной - рябой карлик. Подозрения офицера нашли свое подтверждение в том, как двое других его друзей называли третьего. Толстый величал приятеля - Карлик, а каланча - звал Рябым. Их товарищ отзывался и на Карлика, и на Рябого. Пока парнишка наливал чай, Ричард стал невольным свидетелем странного разговора этих мужчин, который впоследствии с большим трудом смог изложить его на бумаге. Мы, для большего удобства читателя, сделаем это за мистера Кроуфорда в виде небольшой пьесы:
Действующие лица:
Каланча - высокий человек с прямыми светлыми волосами лет тридцати.
Толстяк- плотный мужчина, совершенно лысый с добрым лицом.
Рябой- карлик со следами оспы на лице (Ричард его не видит, а только слышит).
Каланча. Джентльмены, вынужден вас огорчить, Иисус Христос это я.
Толстяк (крякая от возмущения). А с чего такая уверенность, сэр? Чем это вы отличаетесь от меня с Рябым?
Каланча (надменно). Во-первых, мои волосы, посмотрите, они точно такие как у Иисуса! Во-вторых, возраст мне ровно тридцать один год.
Рябой (с вызовом в голосе). А при чем тут ваши волосы, любезный? Кто сказал, что у Иисуса были светлые и длинные волосы, как у вас? Кто это видел? Я, например, не видел, даже Папа Римский - тоже не изволил лицезреть!
Толстяк (примирительно). Джентльмены, давайте потише, мы привлекаем к себе внимание.
Каланча. Я вот не боюсь привлечь внимание, когда там, в Иерусалиме я разогнал торговцев у храма отца моего.
Рябой (со злостью). Все, понеслось. Я вот насчет волос, опять же. По моим данным толстяк больше Иисус.
Каланча (глядя на Толстяка). И в каком месте? Уж не в обрезании ли тут дело?
Толстяк. Сколько раз вам говорить, я не обрезанный, а просто калека. Мы в детстве часто таскали груши из сада аббатства святого Густава, которое было недалеко от нашего дома. А однажды нас увидел сторож, он погнался за нами, все перепрыгнули через высокий забор, а я пахом зацепился за острие крюка и повис вниз головой.
Каланча. Хорошо, тогда давайте бросим жребий. Кому достанется самая короткая спичка, тот и Иисус.
Толстяк (прыснув в кулак). А если сатана сейчас сидит позади нас? Вы уверены, господа, что он не поменяет спички, так, ради фарса?
Все оглядываются на Ричарда Кроуфорда. Его колоритный вид, черная борода и старомодный костюм не оставили никаких сомнений среди честной компании, что это настоящий враг рода человеческого.
Рябой. А я его не заметил, странно, я всегда чувствовал нечистого, даже там, пустыне.
Каланча. Господа, так дальше продолжаться не может, мы должны, наконец, определиться. Представьте, что мы скажем апостолам? Вот придем мы с вами в Гефсиманский сад, так сказать, персонально заявимся, все втроем, и скажем: а поглядите-ка, братья апостолы, нас трое и мы все Иисусы!