Монахи очень приветливы и дружелюбны. Они всегда улыбаются, несмотря на крайне суровые условия жизни. Говорят, зимой здесь ужасно холодно и постоянно дуют пронизывающие ветра. С гор то и дело сходят лавины, погребая все на своем коротком пути под толстым слоем белого снега. Пищевой рацион монахов скуден и однообразен. Каждый день им готовят хлебные лепешки на воде, кукурузную похлебку и дают немного бобов. В большом количестве пьют козье молоко и употребляют специфический козий сыр. Мяса не едят вовсе. Это приводит к сокрушительным желудочным расстройствам и бурному газообразованию. Ночью в монастыре постоянно слышится канонада, испускаемая тощими задами монахов. А утром под закопченными сводами монастыря скапливается такое количество кишечных миазмов, что приходится часами проветривать помещение в любую погоду, несмотря на холод, снег и ветер. Монахи одеты в малиновые и темно-бордовые тоги. Среди прислуги много маленьких мальчиков, чьим родителям не по карману прокормить свои чада. Ребятишки помогают на кухне, убирают территорию монастыря, начищают до блеска густой пастой драконьи головы на воротах и высоком заборе, а когда все дела сделаны - они, как и миллионы их ровесников, просто валяют дурака.
тебе, дорогой мой друг Алистер, об одном забавном и загадочном происшествии, свидетелем которого я стал, будучи в монастыре. Как-то вечером, незадолго до католического рождества, в ворота постучал незнакомец. Стояла ужасная непогода. Снег тяжелыми хлопьями облепил землю и видавшие виды гранитные монолиты, из которых построен монастырь. Ветер еще не добрался до долины в предгорье Гималаев, но первые порывы с ожесточением рвали желто-красные флажки на крыше, стенах, сторожевых башнях и (здесь неразборчиво). Монах, дежуривший в беседке, отворил калитку и увидел высокого, хорошо одетого мужчину в добротных меховых сапогах и лисьей шубе. Из темноты ночи в сторону ворот били два ярких луча от света фар настоящего автомобиля! Признаюсь, Алистер, я был чрезвычайно обескуражен фактом присутствия этого чуда современной техники здесь, на высоте более, чем четырех тысяч метров. Монах, никогда до сего дня не видавший машин, принял незнакомца за демона и, прокричав старинную мантру, отгоняющую дьяволов, закрыл дверь перед носом мужчины. Лишь мое вмешательство позволило гостю представиться и объяснить причину своего неожиданного визита. Им оказался профессор Бостонского университета Грегори Шелдон. Я уверен, что ты, Алистер, вероятно знаешь о ком идет речь. Дочь мистера Шелдона- Алисия, несколько лет назад вышла замуж за твоего двоюродного брата Майкла Уилкокса. У них трое очаровательных детей: два мальчика и белокурая дочурка со всеми признаками следов кровосмесительного уродства на лице. Профессор заблудился по дороге к тому самому месту, где расположился лагерь этнографической экспедиции. С его слов я понял, что Бостонский университет получил грант одного из меценатов по имени Роналд Беккери, на изучение загадочных рисунков и надписей, найденных в прошлом году в одной из пещер у подножия Гималаев. Мой драгоценный друг Алистер, если ты не поленишься и отправишься в бостонскую библиотеку, которая расположена по адресу: Пайндрайв, и отыщешь подшивку газет "Бостон Пост" за ноябрь 1921 года, то неприметно найдешь подробную заметку об этом случае.Профессор Шелдон шесть месяцев назад отправился на Тибет. В составе его экспедиции было трое ученых-этнографов, секретарь и полдюжины наемных непальцев, которых они с большим трудом смогли нанять в Катманду. Но в эту жуткую снежную ночь машина ученого свернула не на ту дорогу и вскоре уткнулась в ворота монастыря.
Сэр Грегори оказался чрезвычайно удивлен, увидев в моем лице земляка - мы оба были родом из Бостона, и единомышленника. Я уступил ему свою келью, которая лишь частично напоминала ему о родине. Профессор со словами искренней благодарности согласился. Приняв теплую ванну, он торопливо отправился на ночлег. Оставшись в темном и мрачном молельном зале, я недурно устроился в ногах сорокафутового Будды с большими раскосыми глазами и неизменной флегматичной улыбкой. Ветер продолжал завывать в трубах монастыря, хлопья снега, случайно залетевшие внутрь, тут же образовывали высокие сугробы в укромных закоулках зала. Я лежал на спине, заложив руки за голову, и с упоением смотрел на звезды, которые без устали подмигивали мне сквозь худую монастырскую крышу. Я мечтал о тех днях, когда мы, Алистер, сможем открыть сеть закусочных по всей Америке. Я даже придумал ей название - KFC- что означает «Key From Cinderella». Мне кажется, это неплохое название для ресторана? Как ты думаешь? Мне по душе, если думаешь под другому, отправь 343 на короткий номер 5757977797733939004. Около двух часов ночи я услышал чей-то душераздирающий крик. Сердце екнуло, когда я осознал, что вопль исходит из моей кельи. Я опрометью бросился туда. Перед моими глазами предстала ужасная картина: профессор Шелдон лежал на холодном каменном полу лицом вниз. Из его спины торчала рукоять ножа. По всем признакам он был мертв. Тут же в мою келью вбежало несколько до смерти напуганных монахов. Они смотрели на мертвого ученого и о чем-то тихо переговаривались, с опаской поглядывая на меня. Мне с большим трудом удавалось понимать их речь, но из сказанного я уловил, что Шелдон был убит демоном, садовником, или швейцаром, хотя никто не был против и Челюскина. Если бы не трагичность ситуации, я бы рассмеялся им в лицо. Все это напоминало мне дешевую мелодраматическую пьесу Оливье Бернстона, которая недолго шумела на подмостках Нью-Йорка и Филадельфии в начале блистательного двадцатого века, а потом с треском провалилась где-то в Луизиане (к слову сказать, в Луизиане проваливаются все пьесы!).