- Вы тоже подумали о Хурбе? - вдруг спросил Фу, наблюдая за моим взглядом.
- Как вы догадались?! - воскликнул я слишком громко для удивленного человека.
- Потому что я тоже подумал о Хурбе, - признался детектив. - Но я, как и вы решил, что легенда не подходит под это ночное преступление. Скажите, а мистер Шелдон путешествовал один?
Я пожал плечами. В вопросе Фу было не больше логики, чем в анализе ДНК Шалтай-Болтая.
- Право, мне сие неизвестно, но в монастырь вошел только он один, - ответил я.
- Вам не кажется, что нам стоит проверить его машину?
- Вы же детектив, мистер Фу, вам и решать, - мне не очень-то сейчас хотелось выходить ночью на мороз.
К тому же на дворе началась настоящая метель, ветер остервенело рвал флаги на стенах, снег за несколько минут превратил северную башню в циклопического размера снеговика. Черные бойницы окон походили на глаза, не хватало только здоровенной морковки. «Паккард» Шелдона стоял под навесом, и его правая сторона оказалась полностью запорошена снегом. Крыша машины, не смотря на навес, с трудом выдерживала большой сугроб, а он норовил в любую секунду с треском проломить ее. Я шел следом за Фу. Инспектор даже не накинул свой непромокаемый плащ ярко желтого цвета. Зато я, напротив, зябко кутался в шкуру яка, от которой вовсю разило ослиной мочой. Мне было невдомек, как этот китаец может спокойно переносить тридцатиградусный мороз, да еще с пронизывающим ветром со снегом? Пока мои ноги утопали в сугробах инспектор Фу уже открыл дверцу машины. В тот момент мне показалось, что из груди детектива вылетел какой-то странный, не похожий на голос человека птичий клекот. Так кричит орел над своей добычей, извещая округу о сногсшибательном успехе его охоты. Возможно, это просто ветер, ударился в бамбуковые трубочки, висевшие на столбе со множеством цветных лоскутков. Когда я подошел к машине и глянул внутрь, моя кровь немедленно застыла в жилах. На пассажирском сиденье виднелся окоченевший труп женщины, сзади, прижавшись друг к другу сидело трое мертвых молодых людей. Их синие лица, покрытые белой коркой льда, замерли в предсмертном крике ужаса. Я не знаю, как долго они находились здесь, но я был на сто процентов уверен, что монахи, услышав крики, обязательно пришли бы на помощь замерзающим людям, хотя, с другой стороны, они могли принять их за демонов. Из чего я сделал вывод- жертвы окоченели задолго до приезда профессора Шелдона в монастырь.
- Как говорил Конфуций, в компании мертвецов телега далеко не уедет, - проговорил Фу, ковыряясь в ухе спичкой.
Из-за ветра я не расслышал ни единого слова.
- Что вы сказали, господин инспектор?! - крикнул я по-английски.
- Я сказал, что наш профессор привез их сюда, чтобы замести следы, - китайский акцент детектива больно резал мой слух.
Но его слова не имели силы звука.
- Идите внутрь, я вам все расскажу.
Я опять ничего не расслышал, но все-таки пошел обратно в монастырь по протоптанной в снегу дорожке. Фу вернулся следом за мной, стуча ногами по полу, стряхивая с себя остатки налипшего на его лаковые туфли снега. Выбросив шкуру, от которой все мое тело еще несколько дней воняло мочой и дымом от костра, я с отвращением передернул плечами. Мы прошли в большой зал, где монахи обычно принимают пищу. В это время суток здесь было безлюдно. Ветер рвал и метал за стенами, словно хотел разобрать монастырь по камешку, чтобы тайна профессора Шелдона так и осталась неразгаданной. Я нашел свечу, бараний окорок и полбуханки черствого хлеба. Чопорный официант принес ледяную бутылку "божоле" и два бокала, прозрачные стенки которых были покрыты тонкой паутиной треснувшего стекла. Официант стал наливать инспектору, наполнив его бокал наполовину, он хотел было перейти ко мне, но детектив указательным пальцем настойчиво опрокинул горлышко бутылки, заставив сосуд наполниться до краев. Я заметил, что вино от холода, на глазах превратилось в жидкую, искрящуюся ледяную кашу розового цвета. Тоже самое случилось и в моем бокале. Официант вежливо осведомился, хотим ли мы что-нибудь еще, но, получив отрицательный ответ, нахально вздернув нос, бесшумно удалился.