- Танцуйте, - шептал он мне в ухо, полизывая мочку. - Умоляю вас, танцуйте!
От его слов по моему телу бегали мурашки. Я отчетливо мог обонять аромат старомодных духов, которыми детектив, по-видимому, соблазнял неопытных стажеров у себя в полицейском управлении. Тонкие китайские усики смешно щекотали мою шею, а сам Фу иногда, позволял своему синему, как у известной породы собак - чао-чао, языку облизывать мой нос и подбородок. Что-то завораживающее было в этом смертельном танго. С одной стороны, я чувствовал опасность, которая исходила от охотника за головами, с другой - невероятное возбуждение от близости горячего и целомудренного тела полицейского Фу.
Мой враг подошел к бару и сел на высокий стул. Его большой рост позволял мужчине нависнуть над стойкой, а полы шляпы закрывали половину лица испуганного бармена.
- Я ищу Джона Солбери, - медленно, отчетливо проговаривая каждую букву, произнес человек в длинном плаще.
Бармен - тонконогий камбоджиец-богомол, не понял ни единого слова, которое произнесло это диковинное насекомое с огромными глазами и отвратительным запахом изо рта.
- Я ищу Джона Солбери, - повторил посетитель, теряя терпение.
Для бармена его речь напоминала треск цикады в эвкалиптовой роще в эпоху правления римского императора Тиберия.
- Я вас не понимаю, господин, - на всякий случай ответил бармен, протирая нечистым полотенцем стаканы.
Охотник услышал птичий клекот, вперемежку с воем одинокого больного волка. Это его разозлило не на шутку.
- Ты вздумал издеваться надо мной? - он отвернул правую полу своего плаща, где над толстым карманом его рубашки мерцала звезда маршала. - С тобой говорит представитель закона.
Бармен увидел странную метаморфозу - стрекоза раскрыла крылья и, пошевелив лапками, стала непрерывно трясти своим хвостиком.
- Я правда не понимаю ни слова из вашей речи, господин, - бармен все еще надеялся на благополучное разрешение спора. - Видимо, в наших местах еще не слышали такого диалекта, который вы используете в разговоре.
Для охотника все стало на свои места. Он сообразил, что камбоджиец-богомол с ними заодно. А последние его щебетание, от которого все лицо маршала оказалось забрызгано какой-то зеленоватой, тягучей слизью, переполнило чашу его терпения. Охотник достал пистолет и приставил дуло к голове бедняги.
Стрекоза в глазах бармена грозно раздвинула свое ротовые пластины и приставила к его голове некий странный предмет, отдаленно напоминавший кусок обглоданной рыбьей кости.
- Что вы делаете, господин?
Маршал нажал на курок и желто-зеленые мозги бармена забрызгали всю стойку. Музыка тотчас остановилась. Я прижался к вспотевшему от волнения инспектору, отдавая себе отчет в том, что если я подниму голову, то все будет кончено гораздо раньше, чем предполагал это я. Тотчас из кухни ресторана выбежало две дюжины белок. Они принесли с собой тряпки, ведра, швабры, куски хозяйственного мыла, хлорный раствор в маленьких бутылочках, и, напевая берущую за душу задушевную песню о любви молодого пирата к женатому тюленю, принялись дружно убирать то, что осталось от бедняги бармена. Через минуту все блестело первозданной чистотой, словно не было того рокового выстрела, оборвавшего жизнь бывшего премьер-министра Камбоджи, который несколько лет назад бежал из страны, преследуемый участниками государственного переворота. На его месте появился точно такой же богомол, он тут же принялся вытирать стаканы и бокалы концом нечистого полотенца. Маршал подошел к нему и повторил свой вопрос, с которым он обратился к предыдущему бармену. На всякий случай охотник за головами сразу же приставил пистолет к голове бармена. Когда снова прогремел выстрел, белки с ведрами были уже наготове. Маршал бы перестрелял бы всех барменов к чертовой матери, но у него, как назло, кончились патроны. Последний богомол сменил полотенце на фартук, кстати, его чистота так же оставляла желать лучшего. Маршал устало опустился на стул и достал небольшую склянку, где лежала высохшая ножка цапли.