- Как вас зовут, любезный? - спросил я у охотника за головами.
- Мое имя Дюк Форсайт, сэр, я маршал североамериканских соединенных штатов.
- Кого вы ищите здесь, господин Форсайт?
Мужчина наклонился ко мне и прошептал:
- Некого Джона Солбери, сэр.
- А что он совершил?
Форсайт сунул руку в боковой карман своего плаща. Я чувствовал, что маршал потрогал амулет, и мне самому захотелось прикоснуться к этой заветной бутылочке с ножкой цапли внутри.
- Он мошенник и негодяй, сэр, Бостонский суд выдал ордер на его арест, живым, или мертвым, награда тысяча долларов серебром!
- А я думал помиловать этого парня, - сказал я голосом Линкольна.
- Помиловать, сэр?! - воскликнул он. - Это невозможно! Как так? Я проделал такой долгий путь, а вы хотите позволить этому проходимцу спокойно жить поживать? Я высоко чту ваши заслуги перед страной, сэр, но закон должен быть выше любого президента. Что вы скажете нашим потомкам?
Он бросил взгляд на билет, торчащий у меня из кармана.
- Это билет на спектакль, господин президент? - с легкой усмешкой в голосе поинтересовался маршал.
- Да, а что вас так веселит, господин Форсайт?
- Билет в партер? - уже не сдерживая улыбку, поинтересовался охотник за головами.
- Ваша правда, но как догадались?
- А спектакль, случаем, не называется "Наш американский кузен"?
- Да, точно так, - у меня во рту стоял неприятный железистый привкус и болела правая щека.
Дюк засмеялся, больше не в силах сдерживать себя. Он хохотал, запрокинув голову назад и взмахивая руками, как машет крыльями осерчавший петух. Он хватал себя за бока, пока его лицо не стало окончательно пунцовым и Форсайт, чувствуя, что вот-вот задохнется, наконец заговорил:
- Забудьте о потомках, господин президент, - Дюк махнул рукой. - Хотите выпить, сэр?
От выпивки президент никогда не отказывался, тем более, что охотник за головами обещал налить виски за свой счет. Богомол-камбоджиец поставил на полированную столешницу два бокала и кинул в каждый не менее дюжины кусков желтоватого льда. Затем он зубами откупорил зеленую бутылку и стал наливать виски.
Знаете, господин президент, - вдруг Форсайт начал говорить откровенно, не обращая внимания на подозрительную пару броненосцев, которые то и дело двигали своими крохотными носиками, поблескивая издалека круглыми глазками-бусинками. - А я ведь раньше был писателем. До того, как стать охотником за головами. Вы спросите, а что ты такого написал, Дюк, что осмеливаешься причислять себя к великой когорте гениев слова? Чем ты поразил этот мир? Какие язвы современного общества с его пороками, грехами и кровавыми делами ты вскрыл? Ведь, как нас учат такие титаны, как Скотт Элиот, Джордж Уэст, Майкл Фишман, Алисия Иствуд, Пол Айзек младший, и наконец, несравненный и лучезарный Пабло Уайтстоун: главная задача любого писателя - это правдиво изображать жизнь, не взирая на лица, обнажать нервы этого мира, до боли в зубах чувствовать пульс истории.Я обратил внимание, что первый раз в жизни мне удалось столкнуться с первым правилом настоящего писателя: когда говорит гений- время останавливает свой неумолимый ход. Это произошло тут же на моих глазах! Карамельная струя виски, так и не вылилась в стакан, замерев в нескольких дюймах от невысокой горки желтого льда.
- ... И я вам отвечу, господин президент - ничего! Вам покажется это смешным, или даже безумным, но ведь не написать ни строчки, не говорит о том, что я не испытывал муки творчества, не спал ночами, курил, глядя в потолок, придумывал героев своего ненаписанного романа, представлял их внешность, характер, манеры поведения, недостатки, физические изъяны, присущие многим людям. Я специально уехал на север, чтобы там начать писать свой единственный и неповторимый роман. У каждого писателя есть такое произведение, которое стоит ему жизни. Оно высасывает из него все соки, оставляя напоследок совершенно иссохший плод, обремененный долгами, алкоголизмом, наркоманией, галлюцинациями и кучей всяческих грязных и низменных пороков. Несколько лет я провел в одиночестве в заброшенной избушке где-то на границе с Канадой. Волки и медведи были моими слушателями, когда я громко проговаривал пролог романа. Я часами точил перья, перекладывал листы бумаги, растапливал замерзшие чернила, если дело происходило в лютый холод, много курил и пил. Постепенно, день за днем в моей голове родился главный персонаж моего романа. И знаете, господин президент, как я его назвал?