- Курите?
Скворец открыл крышку картонной пачки папирос и подвинул ее мне. Я взял одну сушеную мокрицу и закурил ее.
- Вы, наверное, удивлены, господин Солбери, зачем мы вас доставили сюда?
Мне не хотелось вдаваться в подробности моего состояния, которое я испытывал в тот момент, но слово «паршивое» было слабым эпитетом, которым его можно было кратко описать.
- Вы правы, я удивлен. Хотя, мне кажется, что не я зря пристрелил тех двух броненосцев, они мне показались крайне подозрительными.
- И вы были совершенно правы! - воскликнул скворец, вскидывая руки. - Наши коллеги из службы государственной безопасности проверили их документы. Они оказались фальшивыми. Чуть позже мы установили, что броненосцы шпионы, которых к нам послал один спящий наркоман. Он заранее выдумал их образ, наделил неплохими, но все же поддельными документами, укололся и заснул, чтобы под покровом дурмана забросить их на границу Зоны Картера и украсть пару рукописей для продажи в интернете. Тремя днями позднее, наши пограничники задержали еще четырех пингвинов в полном вооружении, одну мышь и четырех человеко-рыб. Вот так-то, господин Солбери! Все стремятся попасть в Зону Картера. Все хотят быть абсолютно счастливыми писателями. Вы же понимаете, о чем я говорю?
Скворец тоже закурил. Я с интересом наблюдал, как сигаретный дым просачивается сквозь вату, становясь вязким и желтым.
- Ведь вы, опытный агент-писатель знаете, что самая страшная беда, которая может постичь любого автора, это признание. Тогда теряется весь смысл его работы. Не просто теряется, а исчезает навсегда. И ты уже никогда не поймаешь этого кайфа, кайфа творить как тебе заблагорассудиться, писать все, что ты хочешь. Чтобы не оглядываться на мерзкое шипение за твоей спиной этих отвратительных толстозадых теток, которые только и знают что твердят: он исписался, да, в прежние времена этот парень был по-настоящему крут, высох, выдохся, сошел на нет. Ты начинаешь с ними спорить до хрипоты, что ты тот же, прежний и полон сил, но тетки уже оставили на твоем челе свое черное, отвратительное клеймо. Люди постепенно перестают покупать твои книги. Ты снова отправляешься в уединенные места, чтобы заново засесть за очередной роман. Но каждая строчка, выползающая из-под пера, дается тебе чересчур тяжело, как тяжело даются женщине первые роды. Ты начинаешь литрами пить виски, это на какое-то время освобождает твой разум от тяжести воспоминаний и первобытного страха, но потом все возвращается на круги своя. Как, например, с вашей рукописью, господин Солбери.
«Значит они снова любой ценой хотят заполучить мой роман. Ловко вы все здесь обставили, я даже чуть не купился на эту пресловутую «ножку цапли» и двух броненосцев! Хорошо работаете, господа, чисто, не подкопаешься, комар носа не подточит!»
- Вы слышите меня, господин Солбери?
Скворец подошел к грязному окну, зарешетчатому с обеих сторон. На подоконнике стоял графин с темно-зеленой водой. Я даже заметил пару серых головастиков, вольготно плавающих внутри сосуда. Он налил полный стакан воды и протянул его мне
- Прошу вас.
Я залпом осушил его, чувствуя, как головастики прямиком направились в мой желудок. Мне было известно, что это необычные головастики, а специальные жучки, которые будут следить за моими передвижениями в Зоне и ежедневно докладывать в Центр. Но у меня был проверенный способ избавиться от жучков. Его мне подсказал один больной проказой араб, он назвал этот коктейль: «сон мадридского верблюда под гранатовым деревом» (впрочем я, для простоты окрестил его просто - «СОК») - возьми две части водки, смешай с одной частью виски, долей десять граммов портвейна, пять спирта, бокал шампанского, сто граммов абсента и, наконец, пропусти всю это через сифон. Когда лекарство окончательно заполнится углекислым газом, его следует немедленно выпить и параллельно сделать себе клизму из гранатового сока с оливковым маслом. Мне уже приходилось дважды проделывать это с собой, когда только заключил контракт о сотрудничестве.
- Вы же знаете политику Зоны Картера, никогда не принуждать писателя к славе, это первое правило, которое кровью наших предков прописано в главном своде законов Зоны. И я тоже считаю, что обрекать человека на славу, это хуже чем обрекать его на вечные муки в аду. Но ваша рукопись, сэр, прошу, вы должны меня понять, господин Солбери, она нечто совершенное и уникальное в своем роде явление, и очень необдуманно с вашей стороны не опубликовать ее. Пусть для начала небольшим тиражом, кстати, мы готовы взять на себя все расходы на рекламу. Но роман непременно должен стать достоянием человеческой мысли. Ведь для этого...