И тогда Ричард все понял! Вот для чего Рональд Беккери выдавал себя за профессора Грегори Шелдона - он хотел, чтобы тайна пророческих рисунков в гималайской пещере индейца Длинное перо осталась нераскрытой! Теперь стало понятна и смерть троих мужчин и дочери Рокфеллера в машине лжепрофессора! Он убирал свидетелей!
- И тогда, - Алистер сейчас казался таким маленьким на фоне гигантской папки с рукописью Солбери, - началось самое забавное. Джон отравился в лес, в пригороде Бостона. Его не было три недели, а когда он вернулся, я увидел увесистый мешок, набитый серебряными долларами! Я спросил друга, откуда эти деньги, но он лишь покрутил головой и приложил палец к губам. Мы закончили стройку, купили мебель, посуду, самая большая проблема была найти людей похожих на Джона и вас, господин Кроуфорд. Как выглядит Джон, мы-то, конечно, знали, а вот с вами пришлось повозиться. И тут нам опять пришли на помощь рисунки индейца Длинное Перо. Он в своем пророчестве ясно указал на ваш возраст, рост, вес и род занятий. В недрах Бостонского архива я отыскал газету, где есть ваше описание. В доме Пола Ривера* (*Одно из старейших зданий в Бостоне) мы нашли всех двойников. Часть из них пришлось ловить по подвалам и чердакам. Кстати тот парень, - Бишоп указал пальцем в окно. - Тоже родом из Каира. Вы не были в Каире весной, господин Кроуфорд? О, это волшебный город! Настоящая восточная сказка. Как я мечтаю снова побывать там!
Ричард томно вскинул глаза к потолку. Не был ли он в Каире весной? Этот вопрос в мгновение ока перенес офицера на правый берег Нила. Полная луна взошла над древним городом, осветив минареты и дворец Абдина. Жара уже немного спала, уступив место прохладной арабской ночи. Седые пирамиды равнодушно взирали на людей с высоты своих прожитых тысячелетий. Полная луна, кажется, вот-вот зацепит верхушку знаменитой королевской усыпальницы. Сотни, тысячи лет ночное светило наблюдает за ровными геометрическими фигурами, построенные человеческим гением и стараниями миллионов жуков-скарабеев.
Кроуфорд остановился в захудалой гостинице, которую держал пожилой араб, его звали Али Абу. Офицер любил это место: здесь царила своя, присущая только Каиру атмосфера умиротворения, первозданной чистоты и медитации. Особый запах, источаемый десятками пестрых ковров, жаренными кофейными зернами, деревянными лавками и столами, на долгие годы задерживался в памяти путников, посетивших древний город весной. Вечером, когда хозяин зажигал масляные лампы, сделанные искусными арабскими мастерами из разноцветного багдадского стекла: красного, желтого, зеленого, синего и розового, гостиница окрашивалась фантастическими, совершенно непередаваемыми красками. Свет струился по потолку, медленно стекая по крашеным белой известкой стенам, растворяясь в толстом ворсе старинного персидского ковра. В темном углу, который год, сидел все тот же бедуин в белых одеждах и синей, потрепанной чалме. Он курил кальян, прищурив правый глаз, наблюдая, словно древний сфинкс за редкими посетителями гостиницы. В сизом дыму можно было увидеть чудесную проекцию из бессмертной «Тысячи и одной ночи», где образы сказочных героев переплетались с живыми персонажами современной истории.
Ричард всегда бронировал номер на втором этаже, окна которого выходили на оживленную улицу. После пятничной молитвы она превращалась в настоящий восточный базар. Торговцы ловко, со знанием дела сооружали разноцветные навесы, устанавливали деревянные подпорки, мастерили прилавки, раскладывали на них свой нехитрый товар. Тут же шныряли нищие, бездомные, цирковые шарлатаны, дрессировщики тигров и обезьян, султанские соглядатаи и шпионы всех марок и мастей со всего света. А где же всей этой публике не быть, как не великом восточном базаре? Здесь всегда случаются настоящие чудеса, сказка внезапно оживает и становится явью. Кроуфорд любил это время года проводить в Каире. Это была его единственная отдушина, о которой никто и никогда не узнает. Он мог несколько недель безвылазно сидеть в своем номере, курить кальян, пить крепкий сомалийский самогон, от которого сшибало с ног даже видавших виды матросов. Запоем читать книги, писать новеллы и короткие эссе, делать акварельные зарисовки, придаваться мечтам, испробовать все виды доступных в то время наркотиков, проникнуться романтикой и красотой этой мерзкой, вонючей дыры. Ричард часами наблюдал за здоровенными коричневыми тараканами, ползающими по его стене. Они так отвратительно шелестели своими тонкими лапками, образуя настоящую, ни на что не похожую, дьявольскую мелодию.