И чем громче она звучала, тем отчетливее внутренний голос Кроуфорда говорил: «Я не вернусь! Я ни за что не вернусь домой! Обратной дороги нет! Нет дороги домой! Она, сука, забыла меня, своего сына, дорога, ведущая к дому. Там, за холмами, среди столетних вязов и дубов, в сырости и тумане, рождающая бледных призраков, смотрящих в глаза маленького мальчика. Здесь его место, именно в этой проклятой и забытой богом дыре он чувствует себя по-настоящему свободным. Все меняется, каждое мгновение, каждая частица нашего существования претерпевает безвозвратные изменения, которые остаются только в памяти, или запечатлеваются на бесчисленных фотографиях, или видеокадрах, которым, в итоге, грош цена в базарный день. В какой-то момент своей никчемной жизни ты понимаешь, что все напрасно - ты давно потерял возможность останавливать мгновение и наслаждаться им там... в Зоне Картера. Тебе туда больше нет дороги, никто не пропустит твою жирную, испещренную целлюлитом тушу. Ты больше не в состоянии смаковать мельчайшие подробности своего прошлого, словно пинцетом доставая из самых потаенных уголков твоего сознания и мрачных глубин души то, что случилось когда-то и, возможно, случится потом. Ночью, ты засыпаешь, в ужасе сознавая, что утром проснешься в той же постели, укутанный с ног до головы простыней, пропахшей телами сотен людей, живших здесь до тебя.
Ужас сковывал мышцы Ричарда. Он, как мог оттягивал этот момент, даже не подозревая, что там, в запретной для него Зоне Картера человек по имени Джон Солбери уже выбрал его в качестве хранителя своего бессмертного романа...
- Ваш двойник, господин Кроуфорд, ежемесячно получал приличные деньги, дожидаясь того момента, когда этот автомобиль врежется в ресторан, - голос Алистера откуда-то издалека долетел до ушей морского офицера.
Ричард прищурился, чтобы лучше рассмотреть хозяина ресторана. Он махал руками, стоя на краю папки с рукописью.
- Почему вы стали таким, Алистер? - стараясь говорить негромко, поинтересовался Кроуфорд. - Я вас почти не вижу.
- Не беспокойтесь за меня, - приложив руки ко рту, словно рупор, ответил Бишоп. - Я просто попал в некую математическую формулу и сейчас стремлюсь к нулю. Меня за эту неделю второй раз пытаются вычислить агенты Зоны Картера, а их вычисления не всегда корректны по отношению к известной теореме Ферма. Вот и приходится таким экзотическим способом прятаться от их вычислений.
- А что я должен с ней делать? - спросил Ричард, наблюдая, как Бишоп уменьшается на глазах.
- Главное, не давайте ее никому напечатать, и сами постарайтесь уйти от искушения прочитать ее, господ...
Алистер не смог договорить последних слов, так как окончательно превратился в НИЧТО.
Кроуфорд долго бродил по лесу, держа подмышкой толстую папку с пожелтевшими листами бумаги. К вечеру он увидел хижину довольно странной формы: дом словно взяли и перевернули вверх дном. Основанием сооружения служила большая кирпичная труба, на которой держалась вся эта странная, нереальная конструкция. Ричард долго бродил вокруг да около, стараясь отыскать вход, но его старания не увенчались успехом.
- Так ты и будешь до страшного суда здесь рыскать, - чей-то тоненький голосок заставил офицера оглянуться.
На краешке дверного косяка, который был в пяти футах от головы Кроуфорда, сидел небольшой - примерно пять-шесть дюймов в высоту Санта Клаус. До этих пор Ричард даже не представлял, кто это такой, но как только он увидел краснощекого весельчака с белой бородой, в красном камзоле и такой же алой шапочке - он тут же решил, что перед ним самый что ни на есть настоящий Санта Клаус!
- А как мне попасть в дом? - спросил Кроуфорд.
- В какой дом? - не понял старичок.
- В этот, - офицер ткнул пальцем в косяк.
- Здесь есть дом?! - воскликнул Санта Клаус, подскакивая на месте. - А я думал, что это Гималаи, черт меня дери! Опять турфирма все напутала!
Ричард рассмеялся.
- Нет, Гималаи - это горы, и они очень далеко отсюда.
- Ты дурачок, или так просто прикидываешься? С чего ты взял, что Гималаи - это горы? Я, например, утверждаю, что Гималаи - это соотношение длины дверного косяка к углу обзора его сетчаткой глаза стрекозы в полете. И могу биться об заклад, что это так. Хочешь биться об заклад?