- Вы шизофреник, сударь?
Тонкий голосок, откуда ни возьмись, заставил Ричарда открыть глаза. Он привстал на локтях и увидел невысокого мужчину чрезвычайно странного вида. Незнакомец был одет в желтый камзол, такого же едкого цвета чулки, с кокетливыми подвязками. Голова человека сильно откинута назад из-за большого зоба, который разросся до такой степени, что бедняга все время смотрел в небо, не в силах опустить свой череп вниз. На удивление Ричарда, зоб внезапно раскрылся, как спозаранку раскрывается цветок лилии, и перед его взором показался маленький человечек, сидящий внутри на крохотном стуле. Он был одет в теплый халат, а на голове белел микроскопический колпачок с бубоном из меха горностая.
- Вы шизофреник, сударь? - повторил свой вопрос хозяин зоба, продолжая глядеть вверх.
Кроуфорд заметил, как странный зобный человечек знаком показал, чтобы Ричард отвечал вопрошавшему как ни в чем не бывало.
- А что значит - шизофреник?* (*Во времена Ричарда Кроуфорда - шизофрения еще не была выделена в качестве самостоятельного заболевания и считалась переселением дьявола в тело человека).
- Я, признаться, сударь, и сам не знаю, что это такое, - урод пытался поправить подвязки на чулках.
Ричард видел, каких это требовало усилий. Мужчина странно нагнулся, и, не глядя вниз, стал искать руками атласные желтые ленточки.
- Простите, вы не поможете мне подвязать чулки, - вежливо попросил он.
Кроуфорд сел на правое колено и стал затягивать узлы.
- Разрешите представиться, Ян Сикорский, - человек в желтом камзоле попытался сделать реверанс, но, неожиданно потерял равновесие и рухнул прямо на Ричарда.
- Ведите себя естественно, - тонкий голос человечка из зоба привел Кроуфорда в чувство. - Не подавайте вида, что заметили меня, я вам потом все объясню, когда эта тварь уснет. И главное, соглашайтесь со всем, что он говорит, и не вздумайте давать ему сладкое, как бы он вас не просил - это погубит его окончательно.
- Простите меня великодушно, - голос Сикорского был неприятен и скрипуч, как старое колесо от телеги. - Я писатель по призванию, а вас как зовут, сударь?
- Ричард Кроуфорд, - представился он, осторожно подтягивая к себе рукопись Солбери. - Морской офицер.
- О, как это романтично, встретить в наше нелегкое время настоящего морского волка.
- Ну насчет волка вы погорячились, господин Сикорский, - Ричард скромно опустил глаза.
- Нет, нет, даже не убеждайте меня в обратном, - Ян замахал руками, тем самым чуть не сбив на землю своего визави. - Я это слышу по вашему голосу. Хотите есть?
Ричард хотел дать отрицательный ответ, но снова увидел активную жестикуляцию человечка в колпаке.
- Да, не отказался бы, - покорно сказал он.
Коротышка улыбался и кивал.
- Скажите, сударь, у вас нет ничего сладкого, ну, там, сахара, или пастилы?
В зобу началось светопреставление: человечек снял колпачок и принялся размахивать им во все стороны.
- Знаете, не захватил с собой, - ответил Ричард под одобрительное кивание. - Обычно, перед выходом из дома, я кладу несколько пастилок, или кусочков сахара, чтобы угостить детишек, или лошадей. Вы ведь знаете, господин Сикорский, как эти благородные животные любят сахар?
- Мне ли не знать! - мужчина попытался сесть на пень, но снова потерял равновесие. - Я вам скажу больше, у меня была одна знакомая лошадь, так она отказывалась от овсянки ради кусочка торта, или мармелада. Правда, скажу вам честно, через полгода ее так разнесло вширь, что она не влезала ни в какую сбрую. Как же ее звали, дайте-ка вспомнить, ах, да, к Элизе, точно к Элизе.
- Вы писатель? - Ричард помог Яну, наконец, попасть на пенек.
- Да, я известный писатель, не читали мой последний роман «Она не могла зако...».
- Простите, я не расслышал, что она не могла? - засунув спичку головкой в ухо, переспросил Кроуфорд.
- «Она не могла зако...», - повторил Сикорский. - Что вас так смутило, господин Кроуфорд?
- Мне кажется, последняя фраза в названии вашей книги не завершена.
- Вы находите? Странно, довольно странно, редактор мне ничего по этому поводу не сказал, - голова Яна дернулась - это он так смеялся.- Хотя, хочу вам откровенно сказать, мой редактор - настоящая сволочь. В прошлом году он присвоил два моих рассказа, выдав их за утерянные дневники Джона Солбери.