Человечек снова подошел к машинке, стал быстро-быстро печатать, не обращая внимания на спящего Яна. Затем протянул листок Кроуфорду и зачитал по памяти: «Утро знойного августа 1985 года осталось незамеченным в истории и, вероятно давно бы стерлось из ее памяти, если бы не вызов, который бросил маленький человек всему тлену и гнили, которая окутала большой город. Ночью прошел дождь, настоящий августовский ливень, напитавший асфальт живительной влагой».
Ричард поднес листок бумаги близко к глазам и стал читать: «Девочка цыганка в оборванном платье с чумазым лицом, испачканным не то остатками чупа-чупса, не то сладкой ваты, которой торгуют ее бородатые и косматые соплеменники в вонючих широкополых шляпах на городских ярмарках, показала мне язык и прошмыгнула в подворотню, оставив после себя запах конского пота и женской молодой мочи. Московская подворотня странное и неповторимое сооружение из дырявого асфальта, оштукатуренных стен, выкрашенных в желто-грязный неповторимый цвет, который ни один штукатур из какого-нибудь занюханного солнечного Сан-Франциско за всю свою жизнь никогда не воссоздаст этого цвета, кучи окурков, горы банок из-под пива, энергетических напитков, колы, спрайта, доктора Пепепра, водки старого Хуана, пива Чанг, виски добрая сотня волынщиков, полдюжины гопников, замешанных на чесноке, пиве, вечернем борще с кусочком стручкового красного перца, от которого стонет и ноет каждый крохотный рецептор мягкого розового языка.
Цыганка... нет, не было никакой цыганки. Откуда взялась цыганка? Черт его знает. Почему цыганка? В этом дворе цыгане отродясь не водились. Они вымерли еще в докембрийский период. Представьте себе Землю в самом начале ее времени, даже в тот момент, когда времени самого еще не было, не то, что бы ни было, просто оно текло в другом направлении, с иным вектором и в полной кромешной тишине. Совершенная тишина, оглохшая от собственного беззвучия, безраздельно правила на земле, еще мертвой и никчемной. Все трансформировалось очень быстро. Ножка цапли действительно оказалась моим счастливым билетом в царство свободы творчества, не обремененного ни богом, ни дьяволом!
Конгданг большой город - столица Зоны. Он встретил меня и тут же съел всего без остатка. Каждая строчка выползала с большим трудом. Иногда мне кажется, что все это не по-настоящему. Зона Картера затягивает. Я шел по длинному коридору аэропорта Зоны. Жара проникала сквозь толстые стены и становилось еще невыносимее от раскаленного железа, которое чуть ли не плавилось от вечного солнца. Мой видавший виды чемодан скрипел правым колесиком, которое, впрочем, отвалилось как только я подошел к большим вращающимся дверям, ведущим к выходу в город. Таможенник даже не заглянул в мой паспорт, а просто шлепнул печать и взял свои положенные за эту нехитрую работу деньги. Бегство в Зону Картера было вынужденным. Правда мне удалось слегка подготовить почву для мягкого приземления в Зоне. Дом, который я снял через посредника на подставное лицо, располагался в восточной части большого города. Это было в сотне километрах от столицы. Тихий городок, с пальмами, фруктами, ромом, текилой, коктейлями, трансформерами разных мастей, цветов и видов, грязными улицами, белыми каменными заборами, снизу увенчанными толстым слоем черного плесневелого грибка, небоскребами на берегу океана и бедными лачугами, собранными из бамбука, пальмовых листьев, связанных между собой веревками, сплетенными из волокна коксовых орехов, с ядовитыми змеями, ползучими гадами, почти прозрачными ящерицами с черными глазками, которые как тараканы лезут в ваш дом и живут там, независимо от вашего желания, лазая по стенам, потолку и вашей постели.
Я вышел на улицу и оказался под гигантским навесом. Мне в лицо тут же ударил поток обжигающего и чертовски влажного воздуха. Прямо на моих глазах рубашка за считанные секунды стала мокрой от пота и стала ужасно пахнуть. Я стоял на раскаленном асфальте, с трудом вдыхая липкий воздух Зоны. Люди, которые прилетели вместе со мной, направились к автобусам. Они стояли в один длинный ряд и имели чрезвычайно потрепанный вид. У них почему-то были выбиты все стекла. Только потом я понял, что стекла выбивали специально, чтобы во время движения было не так жарко. Пока я курил меня обхаживал невысокий трансформер. Я слышал о таких раньше, но никогда не видел вживую. Это был мужчина с короткими черными волосами, лицом, покрытым оспой, под его рубашкой я заметил женскую грудь, вместо правой руки у него была видна клешня какого-то экзотического ракообразного, а из брюк сзади вился толстый хвост, поросший тонкими полупрозрачными шевелящимися червями. Никто не знал, для чего трансформеры делают себе эти операции, которые стоят чрезвычайно дорого. Я где-то читал, что это связано с их религией. Но утверждать однозначно браться не буду. Трансформер лопотал на своем мяукающем языке, уговаривая меня воспользоваться услугами его такси, которое он называл «лучшим в Зоне Картера». Я спросил о цене - он назвал сумму, я поделил ее на два и назвал свою. Таксист почему-то быстро согласился, позже я понял, что надо было делить на три. Он схватил мой чемодан и, несмотря на свой небольшой рост и относительно хрупкое телосложение, с легкостью тащил его на плече. Мне досталось лишь сломанное колесико и недопитая бутылка с водой. «Чудо-такси» стояло неподалеку и всем своим видом показывало, что это самое странное и необычное создание, которое я когда - нибудь видел в своей жизни. Оно напоминало средних размеров носорога с ярко- оранжевой кожей, покрытой не то волдырями, не то фурункулами. Таксист резво взвалил чемодан на его хребет, а сам вежливо предложил мне влезть внутрь фантастического транспортного средства, простите, через его задний проход. Я стоял и мялся, прежде чем трансформер не раздвинул толстую дебелую кожу и не махнул мне головой. Я вздохнул и начал влезать, испытывая необычайное отвращение. Однако, через минуту мое брезгливое отношение сменилось крайней степенью удивления и даже восторга. Внутри такси было довольно чисто и удобно. Первое кожаное сиденье, на котором сидел водитель, имело форму полусферы, с вдавленной центральной частью. Я не без удобства умостился позади, рассматривая бесчисленное количество фигурок местных божков, демонов, животных, которыми изобилует религия Зоны. В такси пахло прогоревшими свечами и ароматическими палочками. Трансформер, не переставая лопотать, завел двигатель и мы поехали. Такси, несмотря на свою видимую неуклюжесть, передвигалось по дороге резво, обгоняя похожие диковинные чудо механизмы, которые то и дело норовили наскочить друг на друга, столкнуть с дороги, или просто вступить в интимную связь. На автобане пришлось дважды заплатить за проезд. Таксист легко орудовал своей клешней, доставая монеты из кармана. Путь до города занял около двух часов. Я смотрел сквозь полупрозрачные бока «носорога» на пролетающие мимо захудалые деревеньки, пальмовые рощи, простирающие свои длиннющие стволы к вечно безоблачному небу, сотни озер, в которых местные крестьяне разводят странный вид креветок, скрещенных со скорпионами и мокрицами. Затем они вылавливают их и продают на больших рынках, которыми славится южная часть Зоны Картера. Говорят, из них варят всем известный суп Хай Донг, отведав который человек видит красочные галлюцинации и может все это еще искусно излагать на бумаге. Все писатели- иммигранты подсаживаются на этот супчик, но я твердо решил писать безо всяких стимуляторов. Через два часа таксист остановился у небольшого домика, который я видел лишь на фотографии. Я расплатился с водителем и тот, промычав что-то на своем мяукающем языке, исчез из поля моего зрения. За невысоким заборчиком темнела пышная зелень пальм, каких-то кустов с маслянистыми и толстыми листьями, банановых деревьев и свежевыстреженной травы. Дом был небольшим, но очень уютным, с его покатой крышей, покрытой темно-коричневой черепицей, оранжевой плиткой у входа, тремя ступенями, бассейном неправильной формы. Северная сторона моего нового жилища выходила на уютное озерцо, где розовыми пятнами блестели шикарные лилии, а по утрам прилетали важные, как сам премьер-министр, цапли и чинно расхаживали в зеленой воде, то и дело, вылавливая зазевавшихся неолягушек. Как только я открыл дверь ключом, который согласно контракта, лежал под мягкой подушкой ротангового гамак