Впереди в нескольких метрах от меня стоял большой аквариум, в котором плавали экзотические рыбки и пресмыкающиеся с гипертрофированными половыми органами. Пластиковая крышка треснула то ли от старости, то ли от неумелого использования предыдущим хозяином дома. Я прошел в спальню и увидел толстый матрас, лежащий прямо на полу. Климат этой части Зоны Картера позволял спать просто на полу. Опасаться можно было только змей, да падающих по ночам тебе на лицо прозрачных ящериц. Я поставил чемодан у небольшого шкафа, рядом положил сломанное колесо. Хотелось немедленно стянуть с себя липкую от пота одежду и погрузиться в бассейн, который я заметил справа от входа в дом. Что собственно, было и сделано. Вода в бассейне была теплой и не доставила мне абсолютно никакого удовольствия. Забегая вперед, скажу, что все здесь было слишком теплым. Очень теплым, а иногда просто горячим. В воде, которая текла из крана, можно было варить яйца, раскаленный воздух заставлял безвылазно сидеть дома, вентиляторы под потолком крутились отчаянно, но воздух в доме по-прежнему оставался недвижим. Холодильник на кухне тарахтел с такой силой, что мне приходилось закрывать все двери в доме, а голову подушкой, чтобы не слышать его треска и грохота. Но он-то и был единственным источником чего-то по-настоящему холодного, а порой, даже морозного в доме.
Вернувшись с купания, я открыл чемодан и, повесив на вешалку собранные в спешке вещи, с нескрываемым отвращением вспомнил о тех головорезах с обезьяньими мордами, которые гнались за мной, исполненные искреннего желания поквитаться за все, что я им сделал. Сейчас все это казалось далеким, фантастическим сном, отголоски которого обычно, еще можно услышать на заре.
Я направился в ванную комнату. Бриться совершенно не было никого желания. Хотелось немедленно приступить к работе над книгой, которую я был вынужден остановить две недели назад. Приняв душ, который состоял из желтых струй теплой, дурно пахнущей воды, я все-таки побрился, чувствуя, как моя нежная кожа, на глазах покрывается десятками прыщей и волдырей. Закончив с туалетом, я закурил и наконец-то извлек из чемодана мой видавший виды ноутбук старой, но уважаемой фирмы «Золингер-3». Несколько лет подряд я пользовался только этой известной маркой. Она была неприхотлива, требовала минимум электроэнергии, машинного масла и гарантийного обслуживания. Наконец я достиг своей цели: спокойствия и кратковременного умиротворения. Я смогу начать работу над новым романом, который грезился мне в далеких, сумрачных снах, там за пределами Зоны. Я поставил ноутбук на небольшой деревянный столик, и подключил сеть к ленивой черепахе, которая так и норовила уползти подальше из моего кабинета. Хочу оговориться, что как такового электричества в Зоне Картера не было. Жители пользовались естественными источниками энергии: ее излучали мутанты. Черепаха давала самый минимум. Он с трудом мог обеспечить мне два-три часа бесперебойного питания с практически темным монитором. Вскоре я соорудил небольшой загон, что позволяло мне больше не гоняться за ней по всему дому.
Я включил старый настольный вентилятор. Резиновые лопасти тут же разбросали попугайное дерьмо по моему неопытному лицу и шее. Его твердые кусочки в секунду сделали бессмысленным мое омовение, но я не собирался сдаваться. Через полминуты монитор брызнул на стол бронзово-серебристым светом и поприветствовал меня приятным звуком марша «Мендельсона» в обработке Стинга. Признаться по правде, от этих звуков мне всегда становилось неловко.
Все! Наконец я в Зоне Картера! Свободном пространстве для всех писателей. Ничто не сможет меня отвлечь от работы. Никто не побеспокоит своим постоянными просьбами, нытьем, желанием получить несколько больше, чем имеет сейчас, вожделением новой должности, которая лишь на несколько дюймов приближает его к жрецу в сером костюме и пластиковом галстуке. Я всем давал надежду. Ничто не делает нас сильнее, как надежда, и ничто не делает нас такими слабыми. Пусть она пустая и напоминает собой большой мыльный пузырь, который вот-вот лопнет, разлетевшись на мириады бесчисленных молекул. За каждое мгновение ожидания, они платили большие деньги. Каждый стремиться поиметь другого, но с минимальными последствиями для себя. Так уж устроен тот мир. Но в Зоне все теряет свой смысл: деньги перестают радовать тебя, так как их ценность приобретает скорее нумизматический смысл, нежели номинальный. Трансформеры не признают никакой оплаты, кроме твоей крови, или продолговатой склянки со свежей спермой, которую они собирают своими тонкими языками, сползающую по твоим ногам и коленям, когда ты только что подрочил, уняв непрекращающуюся дрожь в коленях. Здесь золото не имеет той власти, которой мы наделили этот презренный металл там, за чертой. Потом я видел сотни дверных ручек, щеколд от общественных туалетов, витиеватых цепочек над унитазами, сделанных из чистого золота высшей пробы. И никто, поверьте, никто не обращал внимания на эти сверкающие побрякушки.