Признаться по правде, Дюк был прав. Книга, невесть какая. Так сказать, первый писательский опыт. Критика встретила ее прохладно, хотя читатели приняли роман относительно хорошо и тираж быстро раскупили. Тогда я просто сгорал от гордости и тщеславия, не переставая щупать твердую обложку, как это делает прыщавый школьник, которому одноклассница разрешила потрогать себя за упругую грудь.
- На твоем месте я бы не стал хвалиться этим посмешищем здесь, в Зоне. Могут, чего доброго, и пришить в подворотне.
Мужчина бесцеремонно вытащил папиросу из моей пачки, и, чиркнув толстой спичкой о каблук своего ботинка, закурил.
- Сид, дружище, - он дыхнул на меня целым сбором из виски, чеснока, жареной картошки с мясом и вареных куриных зародышей. - Не напрягайся, ты должен научиться расслабляться. В таком состоянии ты не напишешь ничего путного. Поверь, старик, я говорю тебе это со знанием дела. В этом блядском месте только правда, вырванная с корнем из самых потаенных закоулков твоей мрачной души, сможет стать залогом настоящего литературного успеха. Не думай ни о чем, кроме своей книги. Пиши. Открою тебе тайну, Сид, ты не замечал, что когда ты начинаешь писать, садишься за стол, надеваешь свои любимые тапочки, или видавший виды халат, трогаешь клавиши своего ноутбука, твои мысли, заточенные на выдачу порции гениального продукта, вдруг растекаются по тарелке пошлости, откровенной порнографии и суицидальных настроений. Попробуй вырезать это все из себя, как опухоль, и выбросить на помойку. Знаешь, сколько никчемных бумагомарак пачкают своими ручонками бумагу, издаются, получают безумные гонорары, экранизируются, а все почему?
Шульц ударил кулаком по столу.
- Потому что там, - он махнул рукой в сторону теплого озера, где водилось столько ядовитых гадов, что, казалось, вся вода пропитана их зловонием и ядом. - Эти болваны жрут все подряд, не обращая внимания на вкус и чувство меры. Им совершенно безразлично, что ты хочешь сказать. Они готовы смешать тебя с дерьмом, лишь за то, что ты однажды, как бы между прочим, написал правду о них. А как они бесятся, когда ты трогаешь их богов, божков, святых и прочих иллюзионистов! Они надувают губы, брызжут слюной и спермой тебе в лицо, а все из-за чего? Из-за того, кого они никогда в глаза не видели!
Дюк замер. Он хотел вспомнить что-то интересное, чтобы привести достойный пример, но вдруг его внимание переключилось на совершенно приземленную тему.
- Ты чем решил здесь жить?
Я уже почти привык к резким сменам в настроении Шульца.
- Думаю, мне на первое время хватит моих сбережений, а потом...
- Ты даже не воображай себе, что сможешь жить за счет своей блядской писанины. Черта с два! В Зоне Картера хорошо живут только настоящие писатели. Хотя и им грош цена в базарный день. Правда, есть один парень, ты слышал что-нибудь о Джоне Солбери?
Я вздрогнул. Кто не слыхал о великом Солбери? Его имя вот уже несколько лет подряд было у всех на устах. Признаюсь, он был моим кумиром. Тот вызов, который он бросил обществу, сраному, глупому, развратному и тщеславному скоплению людей в своих бетонных муравейниках, пропитанных черной завистью ко всему, что не входит в их дурацкие представления о жизни. Сэр Солбери сумел разорвать путы, сдерживающие его поистине гениальное творчество, и сбежать прочь от всего фальшивого, ненастоящего, пахнущего дешевыми духами в прозрачных розовых пузырьках.
- Да, я...
- У меня один знакомый ищет себе психоаналитика в свою контору, на Северной улице, - Дюк хмыкнул, словно хотел ненавязчиво предложить мне эту работу. - Я вижу, ты парень с головой.
Он взял салфетку со стола и, вынув видавший виды карандаш из бокового кармана, написал несколько строк.
- Держи, не затягивай с рандеву, парень вроде тебя сможет быстро обрасти нужными связями. Зовут его мистер Ли. Запомни - мистер Ли! Не путай с хозяином твоего сраного дома! Ты, кстати, видел его рожу?
Он сунул листок мне в руку и снова упал на стол, захрапев мертвецким сном. Я взглянул на салфетку - там была нарисована русалка, которую ножкой цапли насилует старый рыбак. Для меня эта «записка» была плодом воображения сумасшедшего алкоголика, который только что вырубился прямо у меня на глазах. Но эта бумажка еще сыграет свою роль в моей жизни в недалеком будущем.
Я расплатился по счету и, прихватив с собой картонный стаканчик с солеными орешками вместе с бутылкой красноватого местного самогона, который мне отчаянно навязала хозяйка ресторанчика, вышел на улицу. Огромные звезды в ночном небе Зоны Картера разительно отличались от наших светил. Казалось, они нависали прямо над головой и подозрительно подмигивали прохожим, намекая на разные развратные штучки вроде естественного секса с трансформерами, или группой гомосексуалистов, приехавших в Зону в поисках приключений.