- Если вы согласитесь, я гарантирую, что ваш роман писать будете вы лично! Даю вам свое слово и мои персональные гарантии!
Вдруг над головой мистера Ли загорелась красная лампочка, и сразу протяжно завыла сирена.
- Облава, - шепнул китаец. - Повар из дворца всегда предупреждает за десять минут. Делайте все, что вам будет говорить Анжело!
Из ящика стола мистера Ли показалась крохотная головка человечка в костюме Бэтмена. Он сонно тер глаза, лениво почесывая задницу.
- Анжело, ты знаешь что делать.
Мистер Ли выбежал из кабинета, что-то крича на ходу по-китайски.
- Открывай рот, дурында! - сказал гномик басовитым голосом.
- Зачем? - переспросил я, на всякий случай отходя подальше от Анжело.
- Открывай, кому говорят!
Я пожал плечами и открыл пасть. Гномик разбежался на столе и прыгнул прямо мне в рот. Латексные ушки человека-мыши защекотали мою глотку, а когда он принялся пролезать в горло, рвотный рефлекс чуть не вынудил меня наблевать прямо себе под ноги.
- Если ты блеванешь, я насру тебе прямо в горло, - раздался недетский голос гномика.
С большим трудом мне удавалось сдерживать приступ рвоты. Я чувствовал, как этот засранец добрался до горла и продолжил свой путь к моему желудку. Задрав рубашку, я заметил странную выпуклость на моем животе, которая то появлялась, то пропадала снова. Наконец Анжело бухнулся прямо в желудок и пробасил оттуда:
- Что ты за дерьмо вчера пил, вонь-то какая, фу!
В эту минуту дверь отворилась и на пороге показался высокий человек в черной рясе, подвязанной фиолетовым муаровым поясом.
- А кто здесь у нас прячется?
Голос говорившего был странным и каким-то неживым.
- Это я, ваше святейшество, - вдруг мой рот стал сам собой открываться, против моей воли. - Госпожа Моришаль.
- Что ты делаешь в этой вонючей дыре, Луиза?
- Я шла на рынок купить зелени, бычьих потрохов, уксуса и полгуся, ваше святейшество, а здесь готовят превосходный луковый суп.
Мой голос действительно был женским!
- Ты не видела здесь нелегалов?
Мужчина вышел из тени. Я увидел его лицо! Такой уродливой рожи надо было поискать: во-первых оспа избила всю кожу на щеках, лбу, носу и подбородке. Она отливала красно-фиолетовым цветом. Во-вторых, на макушке святого отца виднелся половой член, аккуратно спрятанный в расшитый золотом, аметистами и мелким жемчугом гульфик. В-третьих, уши, нет, это были не уши, а два лопуха, грязные, местами рваные.
«Это критик-инквизитор, - раздался в моей голове голос Анжело. - Он выискивает нелегальных писателей, или литературных негров, отправляет их в темницу, где бедняг потом кастрируют и при помощи инъекции из смеси валидола с нитроглицерином лишают вдохновения навсегда! Так что делай все, что я скажу, иначе...»
- Нет, сударь, - я жеманно, но супротив своей воли завилял бедрами. - Здесь я никого не видела!
Критик-инквизитор подошел вплотную. Его смрадное дыхание окатило меня с ног до головы запахом чеснока, яичной отрыжки и прокисшей капусты. Он наклонился так, что головка его члена показалась из гульфика и кокетливо подмигнула мне единственным глазом.
- А ты, случаем, не обманываешь меня, Луиза?
- Вы что, мессир, как можно, я добропорядочная католичка! Каждое воскресение вы видите меня на мессе, я обычно сижу за третьим столиком у стойки, прямо напротив официанта.
- Я знаю, Луиза, - критик похлопал меня по заднице и ущипнул за грудь. - Может, уединимся в укромном уголке?
- А вы, право, шалун, мессир!
Этот сучий потрох Анжело вдруг повернулся спиной к критику и нагнулся. Я понял, что сейчас этот урод трахнет меня против моей воли! И не ошибся. Твердый член инквизитора тут же вошел в меня, а его сильные руки изо всех сил сжали мои соски.
- О, сударь, да вы настоящий жеребец! - говорил я голосом потаскухи Луизы. - Да! Да! Ударь меня! Оседлай, сделай своей вещью!
Я стоял раком, не в силах сопротивляться, пока это грязное животное не удовлетворит свою похоть. Из моих глаз текли слезы, а в горле застрял крик отчаяния, злости и ненависти к этой твари в рясе.
- Фу, - вытирая пот со лба, проговорил критик, судорожно кончив в меня. - Давно ты ко мне не захаживала, Луиза, видишь, как я соскучился!
- Мессир, благословите меня! - сказал я, чувствуя себя униженным и окончательно оскорбленным.
- Это уже свершилось, дочь моя, Луиза! - вытирая член о рясу, усмехнулся он.
Я только тогда заметил, что критик трахал меня тем членом, который рос у него на голове.
- Если увидишь кого-нибудь подозрительного, немедленно звони мне, - критик-инквизитор чмокнул меня в губы и, испарился.
В моем желудке снова случилось новое движение, гномик вылез, и, сняв свой дурацкий костюм, вытер желудочный сок с лица.