- Всем сюда! - скомандовал Солбери.
Остальные офицеры тоже ринулись наверх.
- Придется лететь, - сказал штабс-капитан.
- А что будет со мной, Анри? - де Фюнес стоял у кромки площадки, тяжело дыша от долгого подъема.
- Не переживайте, господин де Фюнес, - Солбери обхватил его за талию и первым полетел прочь от маяка. Я обратил внимание, что на спине у него тарахтел небольшой моторчик, который вращал оранжевый пропеллер.
- Сука, Карлсон гребенный, - сказал я и тоже ринулся в бездну...
Пять часов утра, Таганрогская Петровская гимназия. На улице непролазная грязь. Вся брусчатка завалена пожелтевшими листовками с громкими лозунгами с призывами задавить «красную гадину». Ветер, не ленясь, переворачивает одну за другой, перемещая их с мостовой, на площадь. Гимназия закрыта. Черные глазницы непонятно каким образом уцелевших окон равнодушно взирают на унылую осеннюю картину. Поручик, одетый в серую шинель, стоит у театральной тумбы, на которой еще висит потрепанная афиша трехмесячной давности: «Парижский водевиль мадам Бонуа! Только три дня! Проездом из Парижа в Стамбул! Спешите!». Вдалеке слышится гулкий стук копыт. Показалась усталая двуколка. Полковник Щур сам сидит возницей, крепко держа вожжи сильными, жилистыми руками. Из-под его усов струится пар.
Щур (громогласно) - Чего застыли, поручик?
Поручик (с удивлением посмотрел на костюм полковника: овчинный полушубок, теплые штаны, заправленные в сапоги, из-под полушубка выглядывала малороссийская рубашка) - Вы ли это, господин полковник? Где ваш мундир?
Щур (осматривая себя) - А что вас удивляет, господин поручик, вы лучше сами садитесь, да переоденьтесь поскорее, а то ваши погоны и шашка могут привлечь ненужное внимание красных. Они уже в Таганроге, чтоб им пусто было!
Поручик со скрипящим сердцем уселся в двуколку. Позади хрустящими ремнями привязано несколько больших чемоданов. На сиденье лежала сложенная невысокой стопкой одежда. Офицер спешно переоделся. Вдруг, он заметил, что до боли похож на ту самую мадам Бонуа из Парижского Водевиля с афиши. Одежда-то - женская!
Поручик (в крайнем удивлении) - Что за шутки, господин полковник? Я - боевой офицер!
Щур (усмехаясь) - Вот и идите воевать с красными, а я уже отвоевался. Кстати, на знаете, кому можно загнать полковую купель? Если не хотите - снимайте, у меня на ваше место очередь.
Поручик выглянул из двуколки и увидел у тумбы несколько человек в матросских бушлатах с красными лентами на бескозырках, стоявших друг за другом. Он вернулся обратно на сиденье.
Щур (победоносным голосом) - Убедились, господин, поручик?
Поручик (поправляя чепец на голове) - А как же усы?
Щур (кидает ему на колени тонкой работы шаль) - Прикройте лицо этим. Я скажу, что вы- моя жена и у вас оспа.
Камера опускается вниз, наезжает на пожелтевший кленовый листок, который лежит на брусчатке. Прохладный ветерок треплет мертвую плоть, стараясь вырвать его из крепких объятий каменного плена. Колесо двуколки наезжает на мятый листок, давит его и стремится прочь. Вдалеке слышатся звуки духового оркестра и одиночные выстрелы. Двуколка едет по мокрой мостовой, унося за собой последнюю надежду на возвращение аромата московского бала графини Александры Федоровны Морозовой...
Отрывок из романа Джона Солбери «Кiпятокъ из Сiама» (опубликован в 1928 году, в издательстве московского Патриархата, Нью-Йорк).
Бангкок очень приятный город. Приятный из приятнейших городов. Там я жил несколько лет. Писал, печатался, опять писал. Жизнь в городе очень странная и необычная, по нашим меркам. Тайцы встают рано. Как только тайцы встают, они начинают жрать. Едят все подряд, особенно любят рис, том ям, салат из авокадо и морепродукты. Жуков и саранчу жрут одни пьяные туристы. Съел таец лапшу с супом и фрикадельками за десять батов - и доволен. Жизнь удалась! Сядет таец на байк и мчится по дороге. Шлем телепается, глаза слезятся. А по пятницам тайцы бухают. Любят они это дело, почище нашего брата. Купят пару бутылок местного виски, сядут у дороги и напиваются. Очень романтичные натуры, хочу вам доложить. Смотрят на закат, бухают и смеются. А еще тайцы любят прически делать. Парикмахерских в Бангкоке по три штуки на рыло. Работают там исключительно трансформеры. А приходят к ним тоже трансформеры. Вот и чешут друг другу волосу с утра до вечера.
Тайские полицейские очень важные. Все, как один носят корсеты и трещат в свои свистки. Остановит такой полицейский русского туриста, да начнет его расспрашивать: о тем, о сем. А русский турист уже набрался с утра вискаря и лыка не вяжет. Тычет полицейскому ксиву красную, а тот смотрит на нее и головой мотает.