- Знатный охотник. Но что-то мы засиделись, Гарри. Иди за мной.
Броненосец сплюнул под сапоги и нырнул в узкую нору под оливой.
Метафизическое зло окутало пророка, но тот не нашел вокруг себя никого, кроме мерзких лиц подхалимов и предателей.
Нора звала и манила к себе.
Крупный план на лицо Грязного Гарри. Голубоватый дымок заставил глаза вновь сузиться.
Иоанн наконец приподнялся, но корни, растущие из его тощего зада, с трудом отпустили его на волю.
Женщина закончила свой рассказ и взглянула на меня.
- Очень занимательно, фрау Кох. Советую вам обратиться в отдел конгрегации, это прямо по коридору и направо.».
Епископ сел за столик и открыл меню.
- Вы хорошо сегодня играли, любезный, - мужской сильный голос заставил священника вздрогнуть и отложить толстую папку в бархатном переплете.
- Что вы сказали, прошу меня простить, из-за джаза я не расслышал вас?
Незнакомец, сидевший напротив епископа, рассмеялся. Он был высок, бледен, косил на левый глаз, имел большие уши, заостренный нос, морщинистый лоб, выдающиеся скулы, жилистую шею, густые ресницы, черные брови, зеленые глаза, покатые плечи, чувствительные пальцы, желтые ногти.
- Вам исключительно везет, мсье Северцев!
- Пожалуйста, не кричите, - взмолился епископ. - Откуда вам известна моя фамилия?
Вопрос вызвал приступ бешеного смеха незнакомца.
- Помилуйте, да кто же не знает епископа Северцева? - мужчина протянул свою длиннющую руку и пожал ее священнику. - Эштон Батчер, литературный агент, издательский дом "Авдиевы потуги".
Епископ поморщился: он был наслышан об этом литературном агенте-акуле, которого знали почти все писатели Восточного и Западного побережья Волги. У Эштона был поистине собачий нюх на талантливого, подающего надежды писателя. Он выискивал их по подвалам панельных пятиэтажек, выманивал с автомоек, придорожных кафе, подкарауливал на площадках для выгула собак, выкрадывал прямо со свадеб и публичных домов. И каждый, кто становился объектом внимания господина Батчера, получал Пулитцеровскую премию. В какой-то момент, комитет для награждения, даже решил приостановить деятельность фонда, но нашлись меценаты из Тамбовской Официальной Писательской Группы (ОПГ) имени Человека без лица, которые стали финансировать ежегодную премию, правда, Злые Языки (особый вид мутантов-писателей, выведенных на фермах под Петербургом) поговаривали, что Тамбовская писательская группа отмывает незаконные деньги, полученные от продаж синопсисов, присланных из Афганистана и Юго-Восточной Азии.
- Вы самый популярный проповедник современности, господин Северцев, - Эштон пригладил тонкие усики над верхней губой и смачно высморкался в черный, шелковый платок. - У меня к вам есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Епископ вдруг почувствовал как я легонько щелкнул его по коленке. Он осторожно заглянул под стол, где увидел меня. Я знаками пытался убедить его вести себя естественно, не показывая и виду, что я сижу под столом.
- Вас что-то беспокоит, господин Северцев? - Эштон хотел было поднять край скатерти, но епископ остановил его.
- Нет, все в порядке, господин Батчер, у меня зачесалась задница, вот и все.
Я сидел под столом, ни жив, ни мертв. Служба безопасности казино не была заинтересована в открытой вербовке писателей на своей территории. Как любил говаривать основатель первого казино в Лас-Вегасе - пророк Даниил Раскосый: «Пришедшие играть, да получат фишки, а пришедшие писать да устремятся в Зону Картера- и никто не смеет мешать первым, и беспокоить вторых!». (Пророчество Даниила Раскосого, книга 6, стих. 8).
- И о каком предложении идет речь, господи Батчер? - епископ жестом показал мне, что все под контролем.
- Боюсь, моя просьба будет выглядеть для вас несколько необычно, я бы даже сказал вызывающе, но и дело стоит свеч.
Эштон выдержал паузу, потом понизил голос и прошептал:
- Я хочу, чтобы вы, епископ, внесли кое-какие правки в библию.
Колени Северцева дрогнули, а потом снова замерли в холодном безмолвии.
- Куда?
- В библию, да, вы не ослышались, господин епископ, - Батчер достал тонкую сигарету и закурил - дым пах смолой, серой и палеными куриными перьями.
- Это невозможно, мистер Батчер, я епископ и не могу вносить изменения в священное писание, это пахнет богохульством.
Эштон замахал на меня руками и заржал:
- Господин Северцев, о каком богохульстве вы говорите? Я просто продиктую вам несколько глав, а вы изложите это все на латыни. Идет?
Епископ робко опустил глаза и взглянул на меня, я жестом показывал ему, чтобы он стоял на своем.
- Нет, господин Батчер, вы просите от меня невозможного! Меня отлучат от церкви!