«Дорогая Алисия (Хихикающий Хирург так попросил называть его в рапортах и переписке для конспирации),
Спешу сообщить тебе, что завтра я убываю с посольством в Московию. Чувство тоски по тебе гложет мою исстрадавшуюся душу. Только месяц назад я прибыл из Новой Зеландии, как обет безбрачия снова зовет меня в путь. По сложившейся традиции, я завещаю тебе свой родовой замок в Сен-Клермо Ля Рошель в оперативное управление. Урожай винограда за 1965 год собери в 2017, так посоветовали в винодельческой курии Ватикана. Мои книги по медицине и алхимии передай в библиотеку Крупской на Цветном бульваре, коллекцию пакетов и подносов из «Бургер Кинг» отдай отроку Мишелю Рошфору, который все эти месяцы сторожил лавандовое поле близ Лиможа. Засим хочу откланяться,
Всегда твой Петро Колабрезо».
Записки из дневника Сида Шумского о его путешествие по Московии.
«Мы прибыли в город Белая Вода, что на языке Московитян звучит как АК СУ. На въезде нас встретило торжественная и праздничная процессия: городской голова, полицмейстер, настоятель храма Преображения после Липосакции - отец Онуфрий, почтмейстер, начальник пожарной охраны, председатель попечительского совета малых народов Юга, атаман работников автомоек и мастерских технического осмотра транспортных средств, председатель городской Думы, судья, прокурор, директор хлебного завода, мать-героиня. На дощатой трибуне, специально возведенной по этому случаю из досок и неиспользованных крышек гробов, стоял городской голова и читал приветственное слово. Все дороги были перекрыты полицией. Тысячи горожан столпились на центральной улице, вожделея прикоснуться к святыне - саркофагу младенца Иисуса.
Я все это время сидел в машине, поддерживая стеклянный саркофаг с телом Пиноккио. Засранец то и дело открывал глаза и нахально корчил мне рожи. Отец Олег, чувствуя свою исключительную роль в этом представлении, успел переодеться в рясу от «Бриони», расшитую вручную золотом нежными пальчиками трех десятков слепых девиц из приюта святого Карла Лагерфельда, в правой руке он сжимал золотой посох, усыпанный 3988 маленькими бриллиантами и 2139 большими, 4999 индийскими сапфирами, 7887 бирманскими рубинами, 8897 жемчужинами, 9089 аметистами. Отец Олег с достоинством поднял рясу и подставлял свое грязное, волосатое колено для поцелуев прихожан. Тысячи старушек вожделели приложиться к коленке этого человека. Первое посещение русского города оказало на меня неизгладимое впечатление. Я спокойно смотрел на планшете рок-оперу «Иисус Христос - суперзвезда», пользуясь высокоскоростным спутниковым интернетом, в то время, как безумная толпа варваров, обманутая толстыми, чванливыми толстяками в странных нарядах, которые никогда не носили во времена правления императора Тиберия, не говоря уже о Калигуле!
Здесь должно сделать отступление, отец Олег, выйдя к пастве, вступил диспут с одной прихожанкой по имени Жанна. Она утверждала, что учение, которое исповедует священник - является ложным, так как в религии, которую исповедует эта женщина в три с половиной раза больше мучеников, что является неоспоримым фактом истинности ее веры. На что отец Олег возразил, что согласно решениям Лаодикейского, Карфагенского и Эльвирского соборов добровольное мученичество стали считать грехом. А значит - их количество мучеников уступает христианским в пересчете на современный курс один к трем! Он добавил, что распознать истинного и мнимого мученика, можно по принципу - чье дело правое. Но кто решает, чье дело правое?
На что женщина возразила: разве не всякий человек, идущий на плаху за веру, убежден, что его дело - наисправедливое? Разве игиловцы, погибающие во время террористических атак в Париже, или Новом Орлеане, не воображают себя мучениками за единственно истинную религию? А разве староверы, преследуемые русскими царями, не смотрели на себя как на истинных мучеников? Кто сможет провести осознанную границу между истинным и лже-мучеником?
Отец Олег не нашел, что ответить ей, а только аккуратно ударил ее носком своего сапога в немытое лицо, от чего бедняжка потеряла равновесие и упала прямо в терновый кустарник, росший на месте облупившегося от времени памятника революционным-матросам, штурмовавших Зимнюю Дачу Человека без лица.
Потом началось шествие через весь город. Городской голова в сопровождении своей многочисленной свиты нес на руках стеклянный саркофаг с Пиноккио с видом великомученика Антония. Многотысячная толпа следовала вслед, вереща, причитая и молясь. Я с нескрываемым интересом наблюдал за людьми. Мне хотелось понять природу их темноты и откровенного невежества. Лишний раз я убедился в этом, когда саркофаг внесли в кирпичное здание и поставили на невысокий постамент, обложив со всех сторон живыми цветами, венками, елочными игрушками и портретами алого короля. Притронуться к рукотворной «святыни» пришли, кажется, все жители этого небольшого городка. У входа выстроилась многотысячная очередь, которой не было видно конца и края. Кассовый аппарат стоял у дверей, каждый заходивший внутрь должен был положить серебряную монету в чрево заморской машины. На небольшом экране было видно, сколько людей уже прошло внутрь. Сначала я относился к возложенной на меня мистером Ли миссии со всей ответственностью и серьезностью. Потом, мне стало глубоко наплевать на статистику.