- Не имею чести! - рявкнула кукушка на голове.
- У нашего иностранного гостя, - полицмейстер бесцеремонно ткнул меня своим грязным пальцем. - У этого добропорядочного человека, среди белого дня, при всем честном народе пашпорт увели! Разорю!
Жандарм испуганно посмотрел на меня, а кукушка стала громко куковать.
- Найти негодяя и вздернуть его на городской площади, чтобы другим неповадно было.
- Подождите, господин полицмейстер, как это вздернуть, это был грязный мальчишка-беспризорник, как же это за паспорт и вздернуть?
Голова убрал руки от шеи полицмейстера и едким голосом заметил:
- А у нас все по-простому, господин Петро, я здесь власть и закон, хочу казню, хочу милую, хочу разоряю. Наш великий Человек без лица так прямо и сказал своему верховному жрецу с Эльбруса: «Убивай всех, а на том свете пророк Чертополох все отсортирует». Вот и мы идем заветами нашего батюшки!
Жандарм достал свисток в виде эрегированного мужского фаллоса и засвистел что есть мочи. Через секунду отозвалось еще несколько таких свистков. Не прошло и пяти минут, как у автобуса столпилось порядочное общество из: кухарок, домохозяек, мастеров по ремонту виолончелей, швейцаров, банщиков, чистильщиков обуви и подтиральщиков, рыночных торговок, пионеров в красных галстуках, продавцов кваса, складских сторожей, прачек, мясников, управдомов, дворников, в общем всех, кто представлял собой негласный аппарат городской жандармерии. Кукушка недолго куковала, размахивая крыльями на голове главного жандарма, потом снесла яйцо. Жандарм подхватил его и бросил далеко на мостовую. Все как один бросились в рассыпную зачем-то помечая места своего движения стрелками, нарисованными мелом.
- Вот и ладненько, - заурчал полицмейстер, снова подсаживаясь к голове.
- А вы, господин Петро, сейчас же поезжайте с моим помощником в пашпортное отделение и получите новый документ.
Откуда ни возьмись показался подтянутый шимпанзе в очках и темно-зеленом сюртуке. Он щелкнул каблуками сапог и промолвил:
- Прошу-с!
Мы вышли из автобуса. Шимпанзе быстрым шагом застучал по брусчатке, я последовал за ним...
Паспортное отделение располагалось на первом этаже городской бани. Еще три года назад голова продал баню сам себе, оформив сделку через своего шурина, проживающего на Сен-Жермен де Рю 45:67, квартира 3 в славном городке Нан. Дабы никто не заподозрил его в нечистой продаже и коррупции, голова быстро казнил всех банщиков и банщиц, их родственников, детей, 65 кошек, 76 собак, 4 попугая, 3 коровы и 98 свиней. А потом сменил вывеску с «Бани» на «Инаб». Прокурор провел проверку и, не найдя ничего подозрительного, уехал домой на новеньком жеребце белой масти.
Шимпанзе оставил меня в длинном, тесном коридоре, а сам куда-то убежал. Здесь было полным-полно народу. Люди сидели на лавках, лежали вдоль стен, спали на подоконниках, положив под голову цветочные горшки с геранью, ели вареные яйца с кровавой колбасой и луком, пили молоко и водку, шутили, много курили, стирали грязное белье. Большая часть особей женского пола в нечистых тазах, наполненных не менее грязной водой перемывала человеческие кости. Из множества дверей, расположенных по обеим сторонам коридора, постоянно выбегали какие-то существа с телом человека и головой лисицы, держа в руках пачки бумаг. Они забегали в другие кабинеты, громко хлопая дверьми, иногда останавливались, принюхивались и снова бежали по своим делам.
Я увидел старика в высоком белом колпаке, какие обычно надевали еретикам, приговоренным к «аутодафе» (смерть через автомобильную катастрофу), овчинном тулупе и валенках на босу ногу (то, что ноги были босые, я знал наверняка).
- Давно сидите? - спросил я между прочим.
- Да поди пятьдесят годков, господин хороший, - ответил старик.
- А почему так долго?
- Пашпорт хочу сделать, чтобы в Ишпанию уехать, там тепло. А по закону, кто хочет в Ишпанию ехать, должен пятьдесят лет ждать пашпорт. Вот и сижу, очередь караулю.
- А большая-то очередь?
Старик вытер пот, градом катящийся по его лицу, и ответил:
- За мной никого, а впереди ноль человек.
- Значит, вы один?
- Нет, я же тебе сказал, мил человек, за мной никого, а впереди ноль!
Мой смех не вызвал ответного энтузиазма у старика.
- Ты что арифметику слабо учил, господин хороший? Ведь если к ничего прибавить ноль всегда получается 17!
Логике старика можно было позавидовать.
- Это еще Пуанкаре доказал! Темнота!
Шимпанзе и след простыл. Через три часа я начал волноваться. В незнакомом городе, без паспорта, без планшета - необычайно странное ощущение. Я до мяса пропах табаком. В дальнем углу коридора начала рожать женщина. Кто-то тащил тазик с теплой водой.