Воодушевленный такими мыслями, я сел в автомобиль полицмейстера и мы вновь загромыхали деревянными колесами по ухабам, ямам и лужам города.
Банкет был в самом разгаре, когда я вместе с полицмейстером вошли в зал. Городской голова, увидев нас быстро-быстро замахал рукой, приглашая меня сесть рядом с ним. Отец Олег совершенно голый танцевал лезгинку, держа в зубах вместо кинжала женскую ногу секретарши головы. Вокруг него стояли гости и отчаянно хлопали в ладоши, подзадоривая танцора.
- Как вы себя чувствуете, господин Петро? - осведомился голова, подвигая ко мне тарелку с вареной осетриной.
Я тихонько достал из кармана свой паспорт и показал его голове.
- Теперь вы господин Дж.Локк? - удивленно поинтересовался голова.
- Именно, и впредь прошу не упоминать мое прежнее имя.
Голова сделал заговорщическое лицо и подмигнул.
- Как вас представить?
- Настройщик виолончелей из Петербурга.
Голова снова сделал понимающий вид и, постучав лезвием ножа по высокому бокалу, встал из-за стола.
- Господа, прошу минуту тишины и вашего драгоценного внимания.
Музыканты перестали играть. Отец Олег с обиженным видом ушел одеваться.
- Хочу вам представить нашего дорого гостя из Петербурга, господина Дж.Локка! Он работает настройщиком виолончелей и у нас проездом.
- Куда вы следуете? - прикрыв рот рукой, тихо осведомился голова.
- Скажите в Панаму!
- В Панаму! Так что прошу любить и жаловать!
Это был условный сигнал. Все, кто еще мог стоять потянулись к столу, за которым я сидел и стали подсовывать под скатерть чемоданчики с золотом.
- Вы уж, позаботьтесь о золотишке, господин Дж.Локк, - шептал каждый, косясь на остальных. - Уж очень опасно стало хранить его здесь!
Через полчаса под столом образовалась приличная кучка из чемоданчиков, авосек, сумок, пакетов, картонных коробок из-под бумаги для ксероксов, самих ксероксов, доверху наполненных золотыми монетами, бриллиантами, акциями крупных монополий и жемчугом.
- Простите меня, а зачем они все принесли это добро мне? - спросил я у головы, пряча несколько золотых червонцев себе я карман.
- Вы еще спрашиваете? - усмехнулся голова, тоже ставя свой чемоданчик с бриллиантами поближе к моей правой ноге. - Перестаньте притворятся, господин Дж.Локк, как будто вы не знаете, что все настройщики виолончелей - самые лучшие в мире коммерческие агенты по перевозке драгоценных металлов, валюты и камешков? А еще ваши панамские связи! Давайте не будем играть в кошки-мышки, сударь. Завтра мы отвезем вас на пароход до Центральной Америки. Поедите с комфортом - первым классом!
- Простите, а как же святые мощи?
Голова задумался на мгновение, просиял и ответил:
- Отправим через «DHL» к мистеру Ли, если хотите?
Я задумался: поехать на белоснежном пароходе по океанской глади, да еще первым классом, было очень заманчиво. Но я вспомнил о той задаче, которую передо мной поставил центр. Долг перед революционным комитетом пересилил тщеславное желание до конца жизни остаться Дж.Локком настройщиком виолончелей из Петербурга.
- Нет.
- Нет? - голова осекся на полуслове. - Господин Дж.Локк, побойтесь бога, ведь вас найдут!
Я осторожно достал из кармана ножку цапли и осторожно показал ее под столом голове. Увидев символ революционного сопротивления Человеку без лица, он сначала побледнел, а потом принялся дрожащими руками искать тревожную кнопку у себя между ног.
- Не будьте дураком, господин голова, - шепнул я, пряча ножку обратно. - Предлагаю вам добровольно перейти на сторону народного сопротивления. Решайтесь.
- А как же мой завод по производству майонеза в Калуге? - спросил голова, не переставая дрожать.
- Мы его национализируем во благо трудящихся.
- Значит, будет полный пипец!
- В каком-то роде, да, зато вас не расстреляют.
Над городом вставала заря. Это была заря новой эры, эры справедливости, равенства и братства. Сколько пройдет еще лет, прежде, чем люди построят новые заводы и фабрики, отправят первого человека в космос, покорят Арктику и расщепят атом? Никому не известно, только лишь мечта настоящих буревестников революции, обуреваемая страстью перемен, обязательно воплотиться в стали и бетоне, замешанном на крови миллионов жертв римского ритуала.
Шифрограмма.
Амадею.
«Герцог Вильгельм отравился овсянкой. Прошу принять срочные меры.