- Доченька! У взрослых сложный мир. Иногда непонятный. Особенно для вас. Для детей. Обещали одно. Сделали, или не сделали – другое. Это, к сожалению, нормально. Не думай. Не обижайся. Пусть те детки, которым достались подарки, пусть они порадуются. Заслуженно, незаслуженно. Это не имеет значения. И ты порадуйся за них. Им эти подарки, может быть, нужнее. Они их подбодрят. Детки заниматься станут с большим рвением. Пусть так, дочь. Тебя много чего ждёт. И призы, и подарки, и завоёванные первые места. Поверь мне. Всё ещё будет. Ты у нас талантливая и перспективная.
- И усердная. И старательная, – добавила Ншан. Она заметно повеселела. Улыбнулась.
- Мы вот как сделаем: в ближайшие выходные съездим в художественный музей. Посмотрим картины. Полюбуемся живописью. И я обязательно достану билеты на «Вошебника». Обещаю.
- Папа, ты сказал про маму? – спросила вдруг Ншан. Мы подходили к станции метро. Оставалось совсем немного.
- Что, про маму?- удивился я.
- Ну ты сказал, что с мамой решим, – напомнила дочь. – А как так?
Я на секунду задумался. Замешкался. Я не понял. И в этот же момент прозвучал громкий гудок. Автомобильный гудок. Я вздрогнул от неожиданности. Вздрогнула и Ншан. Мы обернулись к дороге. Рядом с нами притормозил и остановился громадный автобус. Таких в Харькове я не видел. За высокими оконными стёклами на нас смотрели седовласые и улыбчивые дедушки и бабушки. Немцы. Немецкие гости. Те самые. Ради которых устроили концерт. Те из них, что сидели у окон, прильнули к стёклам. Над ними собрались старички с другого, противоположного ряда. Все они смотрели на Ншан. Улыбались. Тыкали в её сторону руками. Что-то говорили друг другу. Поднимали большой палец кверху – одобрительный жест. Мол, здорово! Мол, молодец! Кивали головами. И через какое-то короткое время стали хлопать в ладоши. Все. Полный автобус немцев. Ншан остолбенела. Но лишь на мгновенье. В следующую секунду она стала элегантно раскланиваться. Помахала немцам рукой, в которой держала цветы. Расплылась в улыбке. Артистка! Поклонился и я, для приличия. Продолжались немые овации за стеклом с минуту. Затем автобус громко просигналил, торжественно протрубил и тронулся с места. Через сто метров он повернул на Московский проспект. Я продолжал стоять в изумлении. Надо же!
- Чего стоим? – Ншан взяла меня за руку. Уверенно. Бодро зазвучал её голосок. – Папа, рот закрой. И давай скорей домой. Я есть хочу.
Эпизод третий
Я открыл глаза. Ночь. Что-то было не так. В моих ощущениях. Необъяснимое чувство тревоги окутало меня. Оно было во мне ещё раньше. С вечера, но не так явно. Я лежал на диване, в зале. Прислушался. В спальне было тихо. Полоска света из приоткрытой двери ванной разрезала темноту по паркету. Из коридора. Что-то там происходило. Какое-то движение. Приглушённые звуки.
- Лора, Лора! – тихо позвал я. Глупо. Мог бы сообразить. Она не услышит ни в спальне, ни, тем более, в ванной комнате. Если Лора там. Я поднялся. Включил свет в комнате на одну лампу. Щёлкнул правым тумблером. Приоткрыл дверь в нашу спаленку. Секунду мои глаза привыкали к полумраку. Я разглядел доченьку, мирно спавшую на моём месте в кровати. Ближе к окну. Она лежала на спине, в распашонке, раскинув в стороны закрытые ручки. Тело и ножки её были завёрнуты в лёгкую пелёнку. Жены в постели нет. Ладно. Значит, она в туалете. Ничего странного. Обычное дело. Но откуда это гнетущее чувство тревоги? Ожидание чего-то не хорошего? Странное ощущение: как –будто что-то уже произошло, просто ты об этом ещё не знаешь. Только догадываешься. Предчувствуешь.
Я прикрыл дверь в спальню. Прошёл через комнату. Открытый проём без дверей и в коридор. И сразу вход в ванную комнату. Приоткрытая дверь. За ней слышно какое-то хлюпанье. Вода. Звук льющейся воды из крана.
- Лора! У тебя всё в порядке? – я постучал пальцами по дереву. Открыл дверь и замер. Лора сидела на краю ванной. Раздетая. Абсолютно. Она посмотрела на меня. Виновато как-то посмотрела. Бледная как белая простыня. В руках какие-то тампоны. Они красные. Я сделал шаг внутрь и только тогда заметил кровь. На ванной. По стенкам унитаза. Из Лоры текла кровь. Я растерялся. Даже не успел испугаться.