Какая зараза оборвала трубку! Ну сволочи, что ещё скажешь! Недоноски! Недоделки! Пацанва сраная! Ссыкухи-мокрощелки безбашенные! Попадись сейчас под руку эти компашки, кто-нибудь из них, разорвал бы на части! Надавал бы поджопников и оплеух. Ух, как я был зол! Это молодёжь так развлекается, прикола ради. Я не сомневался. Не в первый раз ломали аппараты. Вандалы! Пришлось бежать к метро. Потом обратно, чтобы не прозевать машину «скорой».
Когда мы зашли в квартиру, Лора кормила ребёнка. Какая молодец, нашла в себе силы, или Ншан заставила. Пришлось. Как бы там ни было, картина кормящей матери никак не сочеталась с двумя фельдшерами и с ситуацией в целом.
- Собирайтесь. Поедем в четвёртую «неотложку», – сказала старшая, судя по всему, фельдшер. – Кровотечение - это не шутка.
- У нас и сумка-то из роддома осталась неразобранной. Ребёнка собрать разве что, – вставил я.
- Нет. Вы что? Ребёнка мы не возьмём. Не положено. Забираем только маму. Такой порядок, - фельдшер была непреклонной. – Вашу маму в реанимацию отправят. Собирайтесь скорей.
Лора оделась. Я держал дочку на руках. Жена что-то поменяла в сумке. Одни вещи выложила. Другие положила. Пять минут ушло на всё.
- Мамочка, торопитесь. Такими вещами не шутят. Муж потом довезёт, что надо. Поехали.
Лору взяли под руки. Повели. Она обернулась, посмотрела на меня. Бледная. Испуганная. Я с ребёнком на руках. Растерянный.
- Папка, ты справишься, – сказала она уверенно.
- Где мне искать жену, в каком отделении?- успел спросить я.
- Мы отвезём её в гинекологическое отделение. Это в первом корпусе, главном. В многоэтажке. Увидите, не ошибётесь. На первом этаже в приёмном отделении все узнаете, – дверь закрылась. Захлопнулась.
Мы с дочкой остались одни. Я посмотрел на Ншан. Ребёнок смотрел на горящую лампу над головой. На свет. Вдруг он икнул. Белая пенка вылезла у края рта. Срыгнул ребёнок. Всё. Началось. Мою растерянность смыло как водой. Я приподнял доченьку в почти вертикальное положение, придерживая головку. Вытер пенку краем пелёнки. Подождал немного. Дочь срыгнула ещё. На этот раз воздухом. Хорошо. Сытая. Значит, довольная. Скоро она заснёт и у меня будет время собраться с мыслями и приготовить всё, что нужно.
- Ну что, дочь, на войне - как на войне, будем осваиваться в роли папы-мамы, – подбодрил я себя вслух. Острый запах ударил в нос. Как здорово, что придумали памперсы! Какая помощь! Как удобно! Я положил дочь на спину. Расстегнул и снял памперс. Ну да. Покакал ребёнок. Ншан сразу задрыгала освобождёнными ножками. Маленькие. Смуглые, в складочках, ножки. Крохотные. Игрушечные. Так, нужна тёплая водичка. Протереть. Дать обсохнуть. Подышать коже. Посыпать сухой присыпкой от потницы и всякой всячины. Кое-что я всё-таки знал. На ближайший час Ншан увлекла меня с головой. Когда она, наконец, заснула сама на кровати, я вернулся в зал. Где-то я слышал, что не нужно приучать ребёнка засыпать на руках. По возможности, конечно. Если орёт, и никак не может угомониться, тогда следует укачать. Пока Ншан проявляла самостоятельность. Спасибо ей.
Я собрал диван. Лора, Лора! Следы её крови оставались на простыне и на халате. Тревожное напоминание. Неприятное. Я посмотрел на стену. Ровно щёлкал китайский механизм. Шестой час. Вот и утро настало. Воскресенье. Во сколько я встал? Во сколько всё началось? Я даже на время не посмотрел. Полдня с женой, и опять её у меня отняли. Собственно, кто отнял? Кого тут можно винить? Обстоятельства, разве что. Случай. Такое случается. С каждым может быть. Мы привычно воспринимаем, когда где-то, что-то, с кем-то происходит. Это нормально. Это у кого-то проблемы и несчастья. Это у кого-то - аварии, горе и трагедии. Но, когда плохое случается с нами, мы начинаем судорожно искать этому объяснения. Почему со мной! За что? Что за напасть такая! Всё что угодно может быть с каждым. С каждым!