- Я здесь счастлив, – откровенничал Саша. – Что мне ещё надо? Я при деле. Обеспечиваю. Всего хватает нам. Семья крепкая. Светка у меня молодец. Не ошибся я с женой. Катька радует. Здесь моя родина. Я здесь родился. Тут живут мои старики. Жили мои предки. Я казак в каком-то там поколении. Вот ещё рожу себе сына разве что. Да, сын нужен. Без наследника никак. Так что, Аветик, счастлив я вполне. Доволен жизнью, так сказать. Остался бы я в Харькове, и что? Пусть даже вопрос с жильём решился бы. Со временем. Жить в этих клетушках. Соседи кругом. Сверху крикнули. Сбоку пёрнули. Снизу постучали. Да ты что! Зачем такое нужно? Ты сам прекрасно видишь, как мы живём. А? Завидуй, завидуй дружище? Русский человек должен вольно жить. Широко, значит. Просторно. Воля – это ведь не просто свобода. Это – простор необъятный, в первую очередь. Без простора нет воли. Такое понятие только у нас может быть, у русских. Вот сидим мы с тобой. Лето. Вечер. Тепло. Сверчки трещат. И мне от счастья либо плакать, либо песни петь. Так хорошо мне. Понимаешь?
- Как не понять, Сашка. Как не понять. Очень даже. И мне хорошо. Поверь. Очень хорошо, – мне действительно было хорошо. Спокойно и умиротворённо.
- А почему мне хорошо? – продолжал рассуждать на своей волне Саша.
– Потому что на своём месте я. На родном месте. Укоренён. Вдумайся. Вот тебя в Армению тянет? – спросил он вдруг. Я призадумался.
- Иногда тянет. Но жить там не хочу, мне и в Харькове комфортно. Если честно, мне везде будет хорошо, если рядом Лора. Мне и здесь хорошо, – признался я.
- Жил бы здесь? – продолжал допрашивать Сашка.
- Жил бы. Почему нет? Саш, я везде могу жить. Я - всеприспосабливаемый. Мне так думается. Если рядом есть любимый человек, без разницы, по большому счёту, где жить. Без крайностей, конечно. Жить в болоте не хочется. Я образно. Из болота надо себя спасать. И срочно. В Суровикино я бы жил. Красивые места. Люди гордые, работящие. Настоящие труженники. Пьяниц я у вас так и не видел. Ни одного. Это похвально. Если бы обстоятельства сложились определённым образом, жили бы здесь с Лорой. Почему нет! – я ответил честно.
- Так, может, сложим эти обстоятельства? Определённым образом, – спросил Саша.
- Мы были бы рады вам здесь. Я могу помочь тебе во всём.
- Спасибо, Саш! Специально заниматься этим я не буду. Нам и в Харькове неплохо. Но, если вдруг что, буду иметь в виду. Поживём, как говорится, посмотрим.
- Договорились, – сказал Саша. Мы пожали друг другу руки.
- Авет! – он поменял тему разговора, - очень личное спрошу.
- Валяй, – подбодрил его я, – тебе всё можно. Особенно после сегодняшнего футбола. Это же надо – старого дурака на такой подвиг сподвинул. В жизни не поверил бы, кто бы сказал. В тридцать пять почти лет на футбольное поле вышел. С ума сойти!
- Ладно ты. Разве плохо вышло? Разве ты не рад? – Сашка улыбнулся.
- Рад. Очень рад. Хорошо, когда всё хорошо кончается. Ты хотел что-то спросить? – напомнил я ему.
- Да. Что у вас с ребёнком? Не получается? Не хотите? Не готовы пока? Поделись, если можешь. Я же вижу, как вы с Лорой к Катьке относитесь. Вижу, как вам нравится девочка. Этого не скрыть. У твоей Лоры прямо глаза светятся, когда она с Катей общается, играет. Да и тебе по душе с ребёнком возиться. Скажи, что не так? – Саша посмотрел на меня выжидающе. Как я мог отвертеться от прямого и искреннего друга.
- На больной мозоль наступаешь, Саша, – начал я.
- Прости, прости! – вставил он. Поторопился извиниться.