Ншан. Глава 5
Мы двигались в полной темноте. В кромешной темноте. И всё бы ничего, если бы не ливень. Дождь хлестал нещадно. По лицу. По голове. По плечам. Радовало то, если в подобной ситуации что-то может радовать, что ливень был тёплым. Погода стояла летняя, как и положено летом. День выдался жарким накануне. Душным. И вот к ночи – разразилось. Сначала – гром и молния. Затем – небо опрокинулось. Я всё это знал. Как факт. Как информацию, вложенную в меня. Как будто только прочитанную и усвоенную. Как данность. Но не помнил как картинку. Предшествующую данному настоящему. Как визуальное воспоминание не помнил. Странное чувство! Будто тебя включили вдруг в настоящее, а прошлое ты знаешь, но не помнишь. Происходит некий сюжет, и ты просто свидетель этого.
- Папа! Может, вернёмся на асфальт? – звонкий голос сквозь шум дождя. Я включился в происходящее. Дочь шла за мной. Я держал её за руку. Чувствовал тёплую кожу. Её пальцы крепко держали мою ладонь. Ншан было немного страшно. Опасливо. Я это знал. Я это чувствовал.
- Доченька, нет смысла. Мы прошли половину пути. Даже больше. Сама подумай: зачем нам возвращаться, чтоб потом топать, пусть по асфальту, но два километра в полной темноте. Обходить вокруг. Минут через десять мы выйдем на нашу улицу, – я обернулся. В полуметре от меня находилась Ншан, но я её не видел. Только чувствовал.
- Папа! Как тут вообще можно идти? Как ты находишь дорогу и куда-то идёшь? Не представляю! – голос у дочери дрожал. То ли от волнения. То ли от сырости. То ли от возбуждения. Мы были мокрыми насквозь. Настолько мокрыми, что на это перестаёшь обращать внимание.
Я хорошо знал здешнюю местность. Это село. Не чужое нам село. Тут находилась наша дача. Много, много лет. Мы приобрели её задолго до рождения Ншан. Старый деревенский дом на краю хуторка. Под лесом. Идеальное место для летнего отдыха. Село большое и раскидистое. От края до края несколько километров. Пять или шесть. По краям села, ближе к лесу, оно разбросано хуторками. Собачий хутор, Бойково, Кривузивка. Между ярами и молодыми дубравками, между берёзовыми рощицами петляли накатанные тракторами и машинами, и натоптанные людьми дорожки. Глинозём под ногами. Жёлтая и белая глина. Дождь пошёл, или прошёл – не проехать. Можно по траве, если получится. А получалось не везде. По одной из таких просёлочных дорог мы с дочкой и шли. Кратчайшим путём к дому. Я знал каждый поворот. Каждый спуск и подъём.
- Наша, ты просто ставь ноги. Ни о чём не думай. И не всматривайся. Просто доверься телу. Оно не подведёт, поверь мне. Просто иди, и всё. Можешь болтать о чём угодно. Ноги знают, что им делать, – я отпустил руку дочери, – иди на мой голос. Попробуй.
Я что-то запел. Что-то детское. Из какого-то кинофильма. Ншан шла за мной. На голос. Несколько шагов она одолела.
- Легко сказать. Ой! Сейчас упаду. Это же невозможно. Это же издевательство. Ай! Ой! Упалааа! – дочь засмеялась. – Папа, у меня ноги разъехались. Скользко как!
Я сделал шаг назад. Наткнулся на дочь. Чуть сам не упал. Действительно, было очень скользко. Наверное, мы попали на колею. На глину. Помог дочери подняться. Сделал шаг назад, нога моя поехала по глине под меня. И я упал на бок. Тихо так. Завалился. Съехал. Теперь Ншан стояла. Я лежал.
- Папа, ты где? Ты только тут стоял? Папа! Ау! Отзовись, – дочь кричала. Ливень поливал, как из ведра. Тьма полная. Я лежал на тёплой глине и вставать мне не хотелось. Как хорошо было поваляться, когда уже всё равно грязный и мокрый. Я вдруг понял свиней. Что-то было прикольного в их свинстве.
- Здесь я, здесь. Доченька. Не кричи так. Не в лесу. Я у тебя под ногами. Пни меня. Пнула? – я получил лёгкий толчок в бок, – вот он я. Довольна?
Ншан засмеялась.
- Папа, вставай. Ты чего там улёгся? – она продолжала смеяться. – Ой, не могу. Картина Репина – «приплыли». Ой не могу! Где ещё и когда такую картину увидишь!
- Мне и тут хорошо. Тепло и мокро. Сейчас захрюкаю, – я громко хрюкнул и сам засмеялся.
- Папа, вставай, простынешь, – сквозь смех попросила дочь. Она нащупала мою руку. Потянула. Я приподнялся. Встал на одно колено. Поднялся на обе ноги. Тут же подскользнулся и сбил дочь. Наша шлёпнулась в грязь рядом со мной.