Волки давно стали нарушать традиции, и многие употребляли спиртные напитки, добродушные хозяева не стали нарушать привычки и подавали все: шампанское, вино, коньяки, сами же хозяева пили только напитки, изготовленные на основе меда, трав и цветов.
Компания собралась разношерстная. Возле официанта, что держал поднос с шампанским, собрались дамы из Южной Америки, веселые, громкоголосые, их одежда по количеству блесток напоминала карнавальные костюмы. Они приняли столько шампанского, что перебрали с ним, и теперь развлекались тем, что «пускали пузырьки», при этом громко хохоча и озвучивая каждый пук.
В них все было слишком. Слишком яркая одежда, слишком много украшений, слишком громкая речь, воспитанные на ранчо они не знали этикета, не посещали великосветские тусовки, поэтому не умели вести себя в обществе.
В другом конце зала собралась элита Европы, тут был совсем другой круг, круг волчиц, воспитанных в высших домах клана, где манерам учат с пеленок. Волчицы были мелкие, худые, затянутые в дорогие и изысканные платья, с манерами светских львиц. Они лениво потягивали вино из больших бокалов и перемывали косточки другим присутствующим здесь дамам. Глядя на развлекающихся американок, они морщили носик, и тыкали в них пальчиками, унизанными бриллиантовыми колечками.
В центре дефилировали волчицы из восточной европейской стаи, тем были крупнее своих соседок, но в остальном мало от них отличались. Такие же взгляды с высока, бьющий через край снобизм, куча драгоценностей и дорогие меха на плечах. Была странно видеть в разгар лета соболиные накидки на узких женских плечах.
По углам толпились волки азиатские, они были разные, но что их отличало от других волчьих стай, так то, что роста они были в половину меньше обычных волков. Их женщины были завернуты в шелка, как в коконы, а лиц не было видно из-под огромных бриллиантовых диадем с кучей сапфиров, рубинов и прочих самоцветов. Словно их отцы привезли выгулять сюда драгоценности, а не своих дочерей.
Только у входа в зал топталось несколько волчиц из стаи черных волков, они были на порядок крупнее всех присутствующих дам. У них не принято было покидать стаю, поэтому такие приемы для них были редкостью. Чувствуя себя не в своей тарелке, дамы жались к своим отцам – волкам.
По залу дефилировала парочка волчиц: Гарда и Хельга. Они подходили к каждой из групп, целовались, жали ручки, сплетничали. Только эта парочка была здесь в своей тарелке, как будто праздник был сделан специально для них. Гарда и Хельга разодеты по последней моде, платья на них настолько узкие, что сквозь тонкую сетчатую ткань можно пересчитать все их ребра, зато количеством украшений они уступают только азиаткам. Тут и диадемы в жидких волосенках, и ажурные колье, куча браслетов. Обе волчицы отчаянно флиртуют с волками, пытаясь обратить на себя внимание.
Но вот все замирают и делают стойку, в зал входят Всеволод и Богдан. На них красивые черные смокинги, белоснежные рубашки, бабочки на их мощных шеях больше похожи на удавки, улыбки сияют белизной, прически уложены волосок к волоску. Мои волки! Самые красивые!
Всеволод говорит приветственную речь, и вечеринка начинается.
Гремит музыка, танцуют пары. Официанты разносят новые порции выпивки и закусок.
Все семейства по очереди подходят к Богдану и представляют своих дочерей. С каждой он говорит минуты по три, и семейство уступает очередь следующим.
Я стараюсь держаться возле своих волков, не то, чтобы мне было неуютно на этой волчьей сходке, но меня напрягает внимание со стороны волчиц. А еще меня приставили к Дашутке, присматривать за ней, чтобы не натворила чего.
Дашка вьется вокруг меня, крутится как волчок, только и смотри за ней…
Стою, смотрю, ревную…
Мое сердце просто разрывается от тоски, он выбирает себе невесту, а я даже близко с ним стоять не могу, я никто и звать меня никак…
Но прошел час, и как то незаметно все вокруг меня изменилось. Вдруг я стала замечать, что волчицы проходя мимо меня, говорят мне гадости, тихим шипящим голосом. Некоторые, словно случайно, острым коготком цепляли мое платье, вроде как невзначай. Но я чувствовала, что это специально, то толкнут плечом, то наступят на ногу. Ищу глазами Гарду.
Она стоит невдалеке и злобно улыбается, смотрит на меня с явным превосходством. Отпивает из бокала вино и салютует мне.
Ага, тварь, радуется, не может достать так, так хоть издали напакостить.
И тут маленькая худенькая волчица, пробегая мимо, вдруг острым когтем полоснула мне по юбке, тонкая ткань не выдержала и разъехалась. Тут хоть плачь, но не прилично иметь дырку на вечернем платье, на самом видном месте.