- Ну да, без него и тут не обошлось! – прорычал Роман. Гарик-Гарик, опять он. И тут Клевцов вспомнил, о чём Лера разговаривала со своим приятелем, о чём хотела сказать ему, про какое «доверие» шла речь. Да он был полным идиотом, ослеплённым своей ревностью! Даже не дослушал её тогда, а потом всё закрутилось в калейдоскопе событий, что разбираться было некогда. А Лера всего лишь хотела доверить управление фитнес-центром Гарику!
Из-за амбиций следователя Рома потерял семь месяцев своей жизни. И возможно лишился Леры. Она до сих пор не вернулась из-за границы.
Пичугин ничего не смог доказать: ни распространение наркотиков в принадлежащих Клевцову клубах, ни незаконное владение огнестрельным оружием, ни убийство Максима Маричева. Улики все косвенные. Следователь не хотел принимать во внимание тот факт, что на Клевцова в СИЗО было совершено два покушения. И Рома начал уже думать, что некогда неподкупный опер теперь кормится с рук Седого. И тут Корсаков сообщает Клевцову, что его скоро выпустят.
Пичугину пришлось не просто отпустить Клевцова, но ещё и извиниться перед ним. Но Романа это уже не интересовало. После второго нападения, стоившего ему двух сломанных рёбер и сломанной левой руки, Рому перевели в одиночную камеру. Зеки, которым Седой заказал Клевцова, не знали о том, что того отпускают. И это был его главный козырь - фактор внезапности.
У Артура для него были хорошие новости – они нашли заказчика и убийцу Макса.
Рома вдохнул свежий воздух и огляделся. Весна. Солнце, щебечут птицы, кое-где уже выскочила зелёная трава. Он на свободе. Но на душе всё ещё было тяжело. За спиной скрипнула дверь.
- Чё, Крюк, трамвай ждёшь? – рядом с ним остановился охранник КПП. Мужчина в годах закурил сигарету, поглядывая на авторитета.
Рома молча спустился к поджидавшему его внедорожнику. Артур обнял его, похлопав по плечу.
- Когда? – коротко спросил телохранителя Клевцов.
- Сегодня вечером.
Рома кивнул и забрался в машину. Ему было необходимо принять душ и сменить бельё, чтобы избавиться от запаха вонючей камеры.
Сегодня вечером!
Вечером в ресторане «Николина Гора» планировалась сходка криминальных авторитетов. Они планировали обсудить свои дальнейшие действия и скоординировать работу своих организованных групп. Только Клевцова интересовал совсем другой вопрос – он готов отдать часть своего бизнеса, оставив только легальный, но Седой должен ответить за свой беспредел перед братвой.
Конечно, с Седым он мог бы поступить так же, как и с Костей Крестом – просто убить, но на его место придёт другой, более молодой, прыткий и с большими амбициями. Зачем ему новая головная боль? Пусть авторитеты решат, что делать с беспредельщиком.
Костыль, Кабан, Седой.
Сорокатрёхлетний Алексей Вальков получил кличку Костыль за свою хромоту. При попытке к бегству его ранили в колено. Костыль отличался своей одиозной осторожностью.
Тридцатисемилетний Игорь Кабанчиков или Кабан получил кликуху за внешнее сходство с этим зверем: большая круглая голова и большое округлое тело. Отличался неконфликтным характером до определённого момента, пока не затрагивались его прямые интересы. После этого он вёл себя как раненый упырь.
Тридцативосьмилетний Гоша Седунов, по кличке Седой, имел несговорчивый характер и был жаден до невозможности, желая, чтобы весь мир принадлежал ему.
Крюк. Тридцатидевятилетний Роман Клевцов, человек решительный, рисковый. Лидер по натуре. Отличался энергичностью, самоуверенностью, отрицанием авторитетов и неприятием власти над собою, исходящей от кого бы то ни было. Он старался решать вопросы с помощью диалога.
В принципе в их маленьком городе сферы влияния были давно разделены и делить им было нечего. Если только кто-нибудь не желал иного.
В «Николиной горе» стол ломился от всевозможных яств. Приглушенный свет и негромкая музыка располагала к неспешным разговорам. Крюк позволил себе прийти последним, чтобы посмотреть реакцию Седого на своё эффектное появление.
Теперь все в сборе.
Крюк без своих телохранителей вошёл в закрытый на спецобслуживание зал ресторана. Авторитеты слушали живую музыку и вели беседу ни о чём. Завидев опоздавшего, они дружно повернули голову в его сторону.