И сейчас, получив вместо ответа короткую невразумительную фразу, был растерян, слегка испуган и, кажется, зол.
– В Америку, Бигби, – пояснила Вика. – Я слышала, ты отличился: получил стипендию, нашёл неплохое жильё. Так вот: возьми меня с собой. И считай, долг погашен.
Она ожидала, что Волков тут же взбрыкнёт, возмутится, выставит нежданную гостью за дверь, но вместо этого на кухне вновь повисла гнетущая тишина. Как в вестернах, когда показывают город-призрак, по которому медленно ползёт, подгоняемое ветром, перекати-поле.
Гром грянул секунд через тридцать, когда до Виктора дошло, что именно она пытается от него требовать. Правда, прозвучал он ещё тихим отголоском, почти выдохом:
– Зайцева, скажи честно, ты прибухнула? – осведомился Волков, подаваясь вперёд через разделяющий их угол столешницы, дабы получить возможность её обнюхать. – Я знаю, ты можешь. А ну дыхни!
Вика скривилась, показательно позволяя этому позорному «волку» себя обнюхать. Господи, она один единственный раз на втором курсе позволила себе между парами выпить со старшими пластиковый стаканчик виски с колой. Угораздило же их декана в тот самый день утащить из кабинета любимую парту Волкова! Так как единственное свободное место на семинаре оставалось рядом с ней, староста, естественно, туда и приземлился и… с тех пор искренне считает её то ли алкоголичкой, то ли вообще наркоманкой.
– Волков, отстань, – наконец осадила она. – Я ничего не пила, не нюхала и даже не колола. Успокойся. Я в здравом уме и трезвой памяти, или как там говорится?
– Ты и в здравом уме умеешь нести полнейший бред, – оскалился он в ответ, но нюхать перестал. Да и что бы он учуял? Аромат её любимых «Живанши» с нотками лимона, зелёного чая и клюквы? Или тонкую отдушку бесцветной пудры, которой Вика всегда завершала макияж?
Она покачала головой, посмотрела твёрдо, не отводя больше взгляда, и проговорила на выдохе:
– Это не бред, Вить. Серьёзно. Мне во что бы то ни стало нужно улететь с тобой в Америку.
01.2
Даже Витей его назвала. Не Волков, не Бигби, не насмешливо-уважительным Виктор, а коротко и непривычно, как-то по-дружески – Витя. Хотя дружбой, конечно, между ними никогда и не пахло. Чего стоил только последний институтский проект, который необходимо было сделать в паре, а получилось… что получилось. Война. Жестокая и морально кровопролитная. Вика мысленно усмехнулась: даже не только морально. Но после пары месяцев бесконечных подколок, споров и унижений – и искренней надежды, что не только ей из-за этого было больно – случилось чудо! Не-ет, не фееричное примирение с обещаниями никогда больше не ругаться, просто декан, который и вёл предмет, махнул на них рукой и разрешил работать индивидуально.
А потом всё ещё сильнее запуталось – и вот, она здесь. Сидит и с бешено колотящимся сердцем ждёт ответа от человека, с которым…
– Ясно, ты точно рехнулась, – кивнул Виктор, запрокидывая голову. Он тяжело вздохнул, помолчал секунд тридцать, так что Зайцева уже собиралась сама продолжить, и поинтересовался: – И как ты себе это представляешь? Прибить тебя, расчленить и разложить по чемоданам? Нет, я, конечно, не против хотя бы первого пункта плана, но и так еле укладываюсь в багажный лимит, а доплачивать за перевес не вариант.
Вика закатила глаза. Господи, когда-нибудь она точно заколет его пилочкой для ногтей за тупой юмор! Медленно и с особой жестокостью.
– Хотя даже с доплатой не вариант, – продолжал Волков свои рассуждения. – Тебя хватится папочка – раз, ты же у нас домашняя девочка, привыкшая к комфорту. Два – с трупом не пройду проверку на таможне, даже если буду уверять, что это весьма натуральный муляж. Или мозаика: найди все детали и собери куклу Барби! Хороший лозунг?
– Бигби!
– Опять же, даже если чудесным образом провезу, куда тебя девать? Кинуть на территории аэропорта местным собакам? – он словно и не слышал оклика, окинул её оценивающим взглядом и прокомментировал: – Вряд ли вкусно, но за кости сойдёшь. Или…