– Витюш, а я сегодня с Александром Эдуардовичем столкнулась, мы что-то разговорились и подумали: ты же один жить будешь, может, к тебе Анжела или Олечка приедут?
Уже при упоминании человека, с которым она «столкнулась», Виктору стало не по себе. Паршивое предчувствие не обмануло, подтвердившись этим беззаботным «Анжела или Олечка». Анжела или…
Олечка.
Твою ж мать!
– Зимой, например? Или осенью, когда освоишься, – продолжала щебетать мамуля. – Проведёшь по городу, сам достопримечательности посмотришь, а то знаю я тебя, не сходишь же никуда, так и будешь в четырёх стенах сидеть. Учеба – работа – дом. С девочками пару недель всяко веселее будет провести! И Лисин рад, он тебя любит.
Виктор скривился и снова мысленно просмаковал имя. Олечка.
Сердце противно ёкнуло, во рту пересохло. Мама ещё что-то говорила, пока он искал стакан с водой и делал два больших глотка, но всё пролетело мимо ушей. Только смочив горло, Виктор смог выдавить:
– Мам, я не смогу гостей принять.
Сказал – и сам же замялся. А почему? Как объяснить это той, кому так и не рассказал главную причину своей резкой нелюбви к Олечке?
А мама, как назло, протянула удивлённо:
– Что? Почему?
Виктор опустил взгляд на диван, где бросил вчерашнюю стираную уже на три раза майку. Глубоко вдохнул, вновь ощущая в воздухе и на кончике языка привкус Её духов. Не Оли, а девочки, которая бесила его одним присутствием, которую он вчера грубо послал и которая не прощание самоуверенно бросила: «Подумай пару дней, вдруг что изменится?»
Он прикрыл пальцем динамик, раздражённо выдохнул и выдал:
– Со мной поедет… любимая девушка. Как я с ней девчонок буду приглашать погостить?
Визг мамы оглушил. Вибрирующие ещё от него барабанные перепонки с трудом уловили счастливое: «Не зря, не зря я сегодня её в магазине встретила и…»
Смертный приговор подписан. Мама уже полгода считает, что ненавистная однокурсница – его любовь всей жизни. Так уж… получилось.
Виктор скомкал майку, изо всех сил отшвыривая её в угол, и с досадой подумал: «Ладно, Зайцева, радуйся. Повезло тебе». Потому что единственный раз в жизни, когда он соврал родителям, во лжи этой по совершенно глупым обстоятельствам фигурировала Вика.
02.2
Сдаваться Зайцева не собиралась. Это было не в её стиле. Пришла в себя, поправила макияж в закутке подъезда, глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, прежде чем выходить… и вернулась к плану А, который в личном рейтинге уступал первенство Волковскому плану Б.
Некогда нюни развозить, работать надо!
Вика как можно незаметнее прошмыгнула по двору, завернула за угол и там уже пошла спокойно. Народа было мало, где-то вдали, на площадке, визжали и веселились соседские ребятишки, слышались ворчливые голоса мам, но узкая асфальтированная дорога между домами, по которой едва мог проехать один автомобиль, не говоря уже о том, чтобы спокойно разъехаться при встрече, пустовала. Вика медленно брела по ней, звонко цокая каблучками. Дорога была недавно «заплатана», новый асфальт на древних, как сам мир, ямах лежал неровными бугристыми кусками, но хоть твёрдая опора для каблука имелась – уже хорошо. Медленно клонящееся к горизонту солнце всё ещё нещадно палило, и Вика даже пожалела, что не взяла авто. Сейчас бы внутрь салона, в прохладу климат-контроля, а не ползти по улице, ощущая, как лучи припекают светлую макушку.
Но Волков жил в соседнем квартале, пешком через дворы минут десять, по периметру – двадцать. Она и решила: почему бы не прогуляться? Тепло, хорошо, полезно для организма, блин.
Ещё раз окинув взглядом полупустую улицу, решила обратно идти дворами. Достала мобильный, нашла знакомый номер.
– Да, Вик, ну как с планами? – раздалось после долгих гудков.
– Привет, Димуль, – привычно мурлыкнула она. – Пока из планов только завтрашнее утро и полное отсутствие денег.
– Так уж и полное?
Вика задумчиво посмотрела на небо. Ну, не полное, конечно, но после сегодняшнего фиаско надежда на все сто восемьдесят дней за границей (и плевать, что при общем большом лимите желательно находиться там не более шестидесяти, она собиралась взять от жизни всё!) вновь сдулась до «хотя бы на месяц». Зайцева была фантазёркой, но на пустые мечты время не тратила.