Ожидание затягивается уже примерно на час. Дамблдор что-то требует от Фаджа, тот отчаянно жестикулирует руками. Мой отец стоит рядом с ними и что-то пытается им сказать. Тревожное ожидание нарастает. И вот, внезапно, с характерным хлопком материализации объекта в воздухе, что при трансгрессии, что при срабатывании портала, на зеленой траве площадки, при свете ярких магических факелов — прожекторов и огромной панели — экрана, появляются две фигуры. Не стоя на ногах, гордо подняв Кубок Чемпиона, а…
На траве лежит Седрик, обняв его, чуть сбоку привалился Гарри. Кубок валяется рядом. Дамблдор и Фадж бросаются к ним. Оркестр, наэлектризованный всеобщим ожиданием, грянул торжественный марш. Овации зрителей и аплодисменты постепенно, медленно затухают, так как ощущение беды уже расползается, как черная тень над трибунами. Крики. Плач. Анна вскакивает с места, я за ней, мы начинаем протискиваться к проходу, а затем спускаться к площадке внизу. Толпа, душно. Но я применяю свои физические навыки, как можно деликатней расталкиваю школьников в стороны и мы с сестрой, наконец, упираемся в цепь мракоборцев.
Над Гарри и Седриком склонились люди. Гул зрителей затихает, переходит в шепот. Я замечаю, что оркестра уже не слышно. Ведущий молчит. Наконец, откашлявшись, он сообщает: «Прошу… зрителей оставаться на своих местах. Прошу вернуться на свои места. Прошу вас дать дорогу целителям и персоналу». Все. Он замолкает. Экран — панель над площадкой гаснет. Появляются носилки. Из-за спин плохо видно, но кого-то уносят на них, накрытого парой мантий. Не нужно гадать, кого. Я замечаю, что Поттера, обняв за плечи, почти что насильно, уводит в сторону замка Грозный Глаз Грюм, отставной генерал — мракоборец, преподаватель Защиты в этом году. Фадж и Дамблдор о чем-то вполголоса спорят. Я стою и смотрю на них, и вдруг слышу рядом знакомый голос:
— Анна! Алекс! Что, черт возьми, происходит?
— Гермиона… привет, — откликается Анна. — Сейчас, попробую позвать маму, может они что-то знают, хотя… вряд ли…
Я поворачиваюсь кругом и вижу протолкнувшихся к нам Рона, он выше всех, Гермиону, она тоже подросла. Я впервые вижу вблизи Джинни Уизли, очень красивую девушку с длинными прямыми, огненно-рыжими волосами и с яркими светло-карими глазами миндалевидного разреза. В них видны слезы, как и в глазах Гермионы. Отвернувшись, я здороваюсь с Роном.
— Привет, Рон, — протягиваю ему руку. — Тебя не узнать.
— Привет, Ал, — пожимает мою руку Рональд. — А не вы ли с Анной дыру на нас протерли своими омниноклями на чемпионате?
— Не только омниноклями, но и дальнобойными морскими магловскими биноклями… — усмехаюсь я. — И Рон, ты не представил нам свою сестру.
— Джинни Уизли, морячок! — улыбается сквозь слезы рыжая.
— И я тебя люблю, Солнышко! — пытаюсь острить ей в ответ.
— Ал, сейчас не совсем подходящее время… — останавливает наш диалог Анна. — И для информации. Детский сад «Солнышко», в деревушке Оттери-Сент-Кэчпоул, Джиневре не понравился.
— Извини, но она очень не любит когда ее называют полным именем… — отвечаю я сестре. — Неужели тетя Молли попыталась сдать малолетнюю буйную ведьму в детский сад?
— Детский сад для детей волшебников и для детей маглов, — живо продолжает Анна, — тех маглов, что давно уже живут рядом с магами в этой деревушке под Конфундо, уже более пятисот лет, или проявляют терпимость и лояльность…
— Ал! Энни! Заканчивайте! В Авалоне будете цапаться! — встрял Рон. — Что произошло в Лабиринте, черт возьми?
— Да, хотелось бы услышать вашу версию, — присоединилась к Рону Гермиона.
После некоторой паузы, Анна произносит:
— Мы все видели, что с Крамом что-то случилось. Применить Круциатус против соперника — это безумие. За это сразу дисквалифицируют. В этом нет смысла, если ты рассчитываешь продолжать борьбу за кубок…
— Гарри и Седрик одновременно коснулись кубка. Все видели, что они говорили, остановились, и, по-видимому, приняли рыцарское решение взять кубок одновременно, — продолжаю я размышления сестры, — Кубок — это портал, который должен был их перенести сюда. На площадку перед трибунами, но они где-то были целый час… и…
— Может ваши родители уже что-то знают? — спрашивает Гермиона и продолжает, — надо было остановить турнир уже тогда, когда Крам, кажется, напал на Флер. Я думаю, он был под Империо…
— У Фаджа, труса, кишка тонка! Остановить турнир, как же! Он решил, что случаи с Флер и Крамом — это неизбежные издержки борьбы за победу… — возмущается Джинни.