— Анна! — произнесла мама, заглядывая в глаза плачущей девушке. — Мы кое-что предполагали, и кое-какие правила нарушили. Мы не позволили Министерству Магии уничтожить волшебные палочки Джеймса и Лили, а передали их на хранение Олливандеру. Мы предполагали, что так оно и будет…
— У меня волшебная палочка… мамы? — растерянно произносит Энни. — А у Алекса…
— А у Алекса волшебная палочка Джеймса, — продолжает папа, — которую он уже один раз сломал. Как она его простила, ума не приложу! Наверное, у него была очень сильная мотивация. Да и Джеймс мой двоюродный брат, кузен. Может быть у нас, у Гордонов и Поттеров, есть что-то общее…
— Самое интересное Энни, — продолжает мама, — это то, что у моей лучшей подруги, самой верной подруги, у Лили Эванс, были две волшебные палочки. Одну она потеряла, вернее, у нее ее выбили из руки в одной специальной операции. Но мракоборцы резервной группы подоспели вовремя и мы тогда победили. Решив, что ее палочка погибла или пропала, Лили сразу же приобрела у Олливандера новую, почти точно такую же, из ивы с шерстью единорога. У палочек разница только в длине, всего в один дюйм. Ты же их обе видела у Олливандера? И еще предложила той, что немного длиннее… э… вооружить Алекса. Помнишь? Ну а позднее, среди трофейный палочек Пожирателей Смерти, собранных в Министерстве, ее случайно нашел и опознал Алекс, и сразу же вернул Лили. Только тридцать первого октября твоим родителям волшебные палочки не смогли помочь. Они все три лежали на кухне, где Джеймс и оставил их, там, на кухонном столе, где он полировал их полиролью. Мама укладывала Гарри наверху в детской, а папа… он… столкнулся в прихожей с…
— Никогда не выпускайте волшебную палочку из рук, ну, по крайней мере, держите ее под рукой, в секундной готовности к применению, — заговорил папа. — Мне понравилась идея Алекса с тонкой кобурой на правом бедре, жестко закрепленной, неплохо, удобно. Только разрез для мантии справа должен быть достаточным, на школьной хогвартской мантии. И тренировки каждый день! Без выходных! И еще Энни. У второй волшебной палочки твоей мамы уже давно есть хозяйка.
— И кто она… папа… — тихо спрашивает Энни.
— Я так думаю, — отвечает отец, — что вы очень скоро встретитесь с ней в Хогвартсе.
— А что было… потом… — снова задает вопрос Энни. — После того как…
— Папу и маму похоронили в Годриковой впадине, — продолжает отец, — Там стоит памятник, но мне он… я думаю, ты захочешь увидеть все сама. Насколько я знаю, Гарри еще на могиле родителей не был. А что было дальше, ты знаешь. В ноябре 1981 года мы попытались забрать Гарри у Дурслей и сначала оформить опекунство, а потом... Нам этого не позволили. Только вот тебя мы смогли отстоять. В Министерстве Магии мы опять надавили на Фаджа, он знал, что ты дочь Поттеров. Министр Магии все-таки. И он, только вступив в должность, чувствуя, что не прав с категорическим отказом оформить наше опекунство над Гарри, лично в январе 1982 года завизировал документы на твое уже официальное удочерение. Так что ты, дочка, полноправная наследница женщин — Хранительниц Авалона. И еще, Гарри, конечно, не знает, что у него есть родная сестра, что у него есть семья. Так до недавнего времени хотел Дамблдор… И еще… Когда пострадали Долгопупсы, бабушка Невилла, Августа Долгопупс забрала внука к себе. Я, честно говоря, ее немного побаиваюсь, так как это она не так давно возглавляла мой отдел. У Невилла магия проявилась очень поздно, все думали, что он сквиб. И… мы не так часто видели их. Такое впечатление, что она избегает нас, возможно, считает виновными в том, что случилось с ее сыном и невесткой. Отчасти она права. Я со своей группой тогда немного не успел…
Анна и мама сидят рядом. Сестра уже почти владеет собой. По крайней мере, на основные ее вопросы папа и мама ей ответили. Даже немного больше. Детали — расскажут позже. Энни задает последний за сегодняшний вечер вопрос:
— Мама… я так… должна… могу вас… называть…
— Энни… детка. Как ты можешь! — теперь громко зарыдала Мария. — Неужели я за все эти годы позволила тебе хоть на секунду усомниться? Неужели я не старалась вырастить единственную дочь своей лучшей подруги, как свою собственную? Как подобие нас обеих…