С фондом кто-то уже работает?
Первичной обработкой занята руководитель Центра комплектования Лариса Бабаева — даты, адреса, от кого, кому. Кроме нее, никто еще не читал писем. Потом они уйдут в отдел научного описания, там выверят хронологию, имена, сделают ссылки, комментарий. И напишут на описи и экране компьютера: «Фонд закрыт». Марина поставила условие: при ее жизни он открыт не будет. А ведь архив — хранитель и исполнитель воли наследника».
И первый комментарий Никиты Высоцкого, директора музея В.Высоцкого: «По поводу переписки. Недавно представители Марины передали часть ее писем к отцу в РГАЛИ с распоряжением: пока она жива, не публиковать. Поэтому думаю, что в ближайшее время это не будет опубликовано, и не знаю, стоит ли, и хорошо ли, чтобы это было опубликовано. Мне кажется, что в жизни любого человека есть зона, которая ни для кого. Даже для людей, которые его любят и, казалось бы, хотят о нем все узнать и имеют право… Но мне кажется, что есть зоны, в которые вторгаться, в том числе и в отцовскую жизнь, совершенно не нужно. Что касается отношений с Мариной, по временам мы к ней обращаемся, она нас консультирует, отвечает на вопросы наших специалистов. Марина с 1998 года не была в Москве. И мои отношения с ней — иногда мы переписываемся, потому что есть общие дела. Она отвечает, но, на мой взгляд, эти отношения нельзя характеризовать иначе как деловые отношения. Что у музея, что у меня с Мариной. Хотелось бы, конечно, чтобы они были более глубокими, содержательными».
«Слова, строченьки милые, слова…»
Главное, я написала о том, как Володя
работал, как он творил…
Марина Влади
Конечно, творчество — это тайна, и «тайна сия велика есть». А тайна поэзии не ограничивается известным определением: «наилучшие слова в наилучшем порядке»
Творчество — это и дар, и ответственность перед даром… Но это и счастье, высшее счастье — «все сущее в один творящий миг».
Еще это и дар тому, кто был рядом, кто переживал эти счастливые мгновения вместе с творцом. Марина Влади пишет об этом в своей книге, и это действительно лучшие страницы.
«Из двадцати четырех часов слишком коротких для тебя суток три-четыре часа ты проводишь за рабочим столом. Особенно ночью. <…> И вот в тишине ночи ты ласково гладишь меня по щеке, чтобы разбудить. У тебя покраснели глаза и от выкуренных сигарет немного сел голос. Ты читаешь мне стихи — и это одна из самых полных минут нашей жизни, сопричастность, глубокое единение. Это твой высший дар мне. Когда я спрашиваю, откуда это, что вызывает в тебе настоятельную потребность написать на бумаге слова в точно определенном порядке, иногда без единого исправления, — ты не можешь ответить. Видно, тебе и самому это не особенно понятно. «Так выходит — вот и все». И добавляешь: «Иногда это трудно, знаешь…»
Высоцкий, естественно, и сам рассказывал «о творческом процессе»: «Очень трудно объяснить, как пишутся песни. Я не считаю, что пишу песни. Я пишу стихи, придумывая на них мелодию. Это доя того, чтобы еще больше усилить впечатление от стихов… Я всегда пытаюсь придумывать такие мелодии, чтобы они не мешали слушать смысл. А как я пишу?! <…>
Иногда… стихотворение крутится у тебя в голове месяц. Ты все время с ним живешь. Оставляешь, забываешь. Потом оно возвращается. Ты начинаешь работать. Садишься за стол и пишешь 15–20 минут — все уже готово! А рифмовать — это не так сложно…
…Песня «Охота на волков» меня замучила. Мне по ночам снился припев «идет охота на волков, идет охота». Хотя я еще не знал, про что буду писать».
На вопрос Владимира Шехтмана: «А вот как ты пишешь? Как у тебя это получается?» — Высоцкий ответил: «Ты понимаешь, иногда одна строка вертится в голове, жужжит, как муха… Иногда неделю, иногда целый месяц… А потом сажусь за стол и пишу — бывает такое ощущение, будто кто-то водит моей рукой».
Марина Влади, — «Были тексты, которые очень долго не материализовывались, он про них думал. Я чувствовала, как они рождаются… Вдруг он вставал ночью и стоя писал там на бумажке какие-то обрывки, и из этого рождалась песня через какое-то время. Ему нужно было написать то, что у него в голове было. Я всегда была первый зритель или слушатель. Он очень любил, когда работал, чтобы я лежала на диване, около стола. Я засыпала, конечно. Он меня будил, пел. Я снова спала… Но это чисто внешнее наблюдение, в чем же заключалась внутренняя пружина творчества, я объяснить не могу».
Хорошо известно, что Высоцкий часто работал над песнями с гитарой. У Вадима Ивановича Туманова хранится кассета, на которой Высоцкий пробует разные ритмы, много раз повторяя одну и ту же строку: «Ты — дока, но и я не прост…» В пятигорском интервью на мой вопрос: «А когда появилась гитара?» — Высоцкий ответил: «Гитара появилась так: вдруг я однажды услышал магнитофон, тогда они совсем плохие были, магнитофоны; сейчас-то мы просто в отличном положении, сейчас появилась аппаратура и отечественная и оттуда — хорошего качества! А тогда я вдруг услышал приятный голос, удивительные по тем временам мелодии и стихи, которые я уже знал, — это был Булат. И вдруг я понял, что впечатление от стихов можно усилить музыкальным инструментом и мелодией. Я попробовал это сделать сразу, тут же брал гитару, когда у меня появлялась строка. И если это не ложилось на этот ритм, я тут же менял ритм и увидел, что даже работать это помогает, то есть даже сочинять — с гитарой…
Я специально делаю упрощенные ритмы и мелодии, чтобы это входило сразу моим зрителям не только в уши, но и в души, чтобы ничто не мешало: мелодия не мешала воспринимать текст, а самое главное — то, что я хотел сказать».
<1971>
Марина Влади: «Иногда мелодия влечет за собой слово. Тогда мы не спим, потому что ты беспрерывно наигрываешь один и тот же мотив, упорно повторяя слова до тех пор, пока они не подладятся друг к другу и не станут песней. Как чувствительная пленка, ты записываешь эмоции, накапливаешь высказывания. Ты питаешь свое вдохновение пережитыми событиями, ничего не оставляя в стороне. Любая тема вызывает в один прекрасный день стихотворение: война, спорт, лагеря, болезнь, любовь, смерть…»
<1972>
В.Высоцкий: «Я пишу очень много песен на военную тему. Буду это делать до тех пор, пока живу, потому что это вечная тема, она никуда не уйдет. Мы дети военных лет. Война коснулась всех, у всех в семьях есть погибшие.
Люди, которые находятся за шаг или полшага до смерти, всегда интересны и всегда были предметами искусства».
Подробнее на эту тему В.В. высказался на другом концерте: «Война близка всем нам, всем нашим людям. Потом, война всегда будет волновать поэтов и писателей — вообще художников. И, конечно, самое главное, что я беру людей для своих песен — даже если это люди обычные — всегда в необычной ситуации: на грани риска, на грани подвига, на грани смерти. А в войну, вы знаете, в каждую секунду можно было заглянуть в лицо смерти. И поэтому я беру людей и темы оттуда и пишу их как человек, который как бы довоевывает… С чувством если не вины, то досады, что я сам не мог быть там».