Ну здравствуй, Люся!
Как бы ты ни был тяжело контужен –
Смейся! Мозг человеку не нужен!
…Славься, маразм, идиотизм!
Наше счастье – автоматизм!
…По утрам под подушкою шарю я:
Где мое левое полушарие?
Ольга Горпенко
Заплаканная, явно испуганная женщина, сидела в неудобной позе на полу в полутёмной комнате, глядя в раскрытую тетрадь, подсвечивая текст тусклым фонариком.
Руки её дрожали, плечи вздрагивали. Хлюпающий нос, заплывшие от продолжительного плача глаза, рыдающие спазмы в горле…
Ладонью Люда прикрывала рот, словно боялась, что из него могут вылететь роковые слова, которые перевернут жизнь, заставляя до её завершения находиться в неестественном положении.
Впрочем, всё началось настолько давно, что хождение на голове стало для неё обыденным, привычным состоянием.
Хорошо ещё, что нашла фонарик. Так бы и сидела в темноте.
Свет в комнате выключил муж, в наказание, якобы за попытку измены, на которую даже намёка не было.
Это он так самоутверждается.
Мужу нет нужды иметь реальные подозрения. Просто Василий считает, что время от времени жену обязательно нужно наказывать, авансом, чтобы неповадно было разевать рот, и иметь собственное мнение.
Сегодня муж превзошёл в жестокости сам себя. У него было плохое настроение, а Людмила пришла домой на полчаса позже обычного, задержалась на работе.
Василий насилу дождался её прихода. С видимым удовольствием накручивал в разыгравшемся воображении степень её вины: смаковал варианты воспитательных мер, изобретая изощрённые кары, от которых у него возникала железная эрекция.
Не задавая вопросов, супруг схватил жену за руку словно клещами, и потащил по коридору, не обращая внимания на боль, которую причиняет.
В таком возбуждённом состоянии Люда его ещё не видела.
Испугалась женщина моментально, потеряв дар речи и способность сопротивляться. На уровне инстинкта поняла – будет бить.
Василий грубо затолкал её в комнату, которую обычно держал закрытой на ключ. Установку металлических дверей с сейфовыми замками и кованых решёток на окнах объяснил тем, что когда поедут в отпуске на море, нужно подстраховаться от грабителей.
Люда тогда поверила.
Супруг безжалостно завернув ей руку за спину, рывком повалил на кровать лицом вниз, застегнул на запястьях наручники, намеренно затянув их в болевую, запирающую движение крови позицию.
Женщина кричала, просила пощады, но Василий был неумолим, предъявляя списком абсурдные претензии. Грубо порвал по шву юбку, затем трусы, которые засунул жене в рот, для чего зажал нос, пока она не начала задыхаться.
Наручники приковал к спинке кровати, натянув до предела. Пусть помучается.
Связанные по отдельности, растянутые в стороны ноги закрепил на второй спинке, и принялся бить по ягодицам деревянной разделочной доской, положив на них мокрое полотенце, чтобы доставить максимальную боль, но оставлять меньше следов.
Зачем? Так ей завтра на работу идти. Должен же кто-то деньги зарабатывать.
Бил Василий сосредоточенно, увлечённо, с оттягом, явно наслаждаясь впечатлением от болезненной реакции, спокойно поясняя Людмиле, что делает это для её же пользы, чтобы знала истинное место в жизни, в семейной иерархии, чтобы не смела впредь перечить мужчине, поскольку все беды в жизни именно от бабской вольницы происходят.
После серии ударов муж вожделённо целовал воспалённую ударами нежную кожу, явно увлекаясь, норовил протолкнуть руку глубже в соцветие между ног.
Василия это сильно заводило, возбуждало извращённые эротические фантазии.
Всё это время, не умолкая, говорил о любви, о дисциплине, о порядке в доме, поруганных чувствах, строил планы на будущее, в котором Людмиле не было места.
Василий закончил экзекуцию только когда сам основательно устал, не заботясь о состоянии жены.
Натешившись вволю, перевернул её на спину. Грубо, словно мешок с опилками.
Расстегнул наручники и поцеловал, сначала в нос, потом в заплаканные глаза. В заключении взасос в обкусанные от боли губы.
– Поверь, Люсенька, я тебя очень люблю. Именно поэтому учу как правильно себя вести. Сейчас я тебя оставлю, ты подумаешь, возможно, тогда разрешу попросить прощения.
Я тобой очень недоволен. Запомни это навсегда.
Комнату пока закрою на ключ. Убежать отсюда невозможно. На окнах кованые решётки, дверь сейфовая, металлическая, открывается только ключом. Свет выключаю, чтобы ничто не отвлекало тебя от принятия правильного решения. Не скучай. Я скоро, любимая.
Придя в себя, Людмила с трудом встала с кровати, начала в потёмках шарить по углам, ещё не зная, чего и зачем ищет.