Скажи да, иначе я покончу с собой. Зачем мне жить, если рядом нет тебя? Любимая, не молчи. Я целиком и полностью твой. Разреши отнести тебя в постель. Моя ласковая фея, путеводная звезда, самая желанная, самая нежная. Как же я хочу тебя. Прямо сейчас. Ты простила меня? Конечно, простила, иначе я ощутил бы вкус твоих слёз.
Василий легко, словно пушинку, поднял хрупкое тело жены, и понёс в спальню. Совершив ритуальное наказание, он чувствовал себя повелителем.
Пульсирующая боль отдавалась в каждой клеточке тела Людмилы. Нестерпимо жгло и тянуло воспалённую плоть, но она не проронила ни звука, стойко перенося страдания, чем вызвала у мужа желание повторить заслуженное наказание.
Он знал насколько это мучительно.
Верка после порки не могла ни стоять, ни лежать, орала, а эта молчит как рыба.
Неужели у неё настолько низкий порог чувствительности? В следующий раз нужно добавить страсти.
Василий грубо перевернул Людмилу на живот, резко провёл ногтями по нежной коже раненых ягодиц. Жена вскрикнула, чем весьма обрадовала супруга.
Последовали поцелуи, объятия, прикосновения. Больные, невыносимо противные. Произошедшее изменило всё.
Она больше не испытывала позитивных эмоций.
Сердце переполняли презрение, страх и ненависть.
В висках колотилась возмущённая кровь, требующая отмщения. Однако для этого у женщины не было сил и возможности.
Обрадованный отсутствием сопротивления муж, дерзко, по-хозяйски раздвинул ноги Людмилы и беспардонно вошёл в сухое лоно мощным толчком.
Какое ему дело до того, что жена чувствует. Он для неё царь и бог. Пусть радуется, что не брезгует ей.
Видимо грубый секс, вызывающий у партнёрши боль, нравился ему больше обычного. Разрядка наступила после несколько фрикций.
Василий с отвращением вытер руки о живот жены, видимо рассчитывая на иной результат интимных стараний.
– Ладно, спи. Скоро тебе на работу. Неужели нельзя было проявить немножко чувства? Лежала, словно бревно бесчувственное. Я в другой комнате лягу. Смотри, не проспи.
Людмиле было не до сна. Мозг высверливали многочисленные варианты выхода из создавшегося кризиса. Она представляла Василия в наручниках на скамье подсудимых. Его же, умирающего в страшных мучениях. Нет, жестокости в себе обнаружить не удавалось. Женщина мечтала о мирном разводе и дальнейшей жизни в полном одиночестве.
Хватит экспериментов с замужеством.
Возможно, настоящая любовь существует, не может быть, что все согласованно врут, но ей простое женское счастье не суждено.
Значит, есть в ней некий незримый изъян, если повторно наступила на одни и те же грабли.
Справиться бы без существенных потерь с избавителем, оказавшимся извергом.
Страшно. Противно и страшно жить, потеряв остатки веры в людей.
Неужели до конца дней придётся сторониться мужчин?
Теперь каждый из них вызовет у неё тревогу и опасение.
Перебирая варианты спасения, Людмила обливалась холодным потом, понимая, что может не хватить решимости для радикальных мер.
Тактика умиротворения мучителя не принесла ощутимых результатов.
Люся разбудила в мужчине зверя, готового к решительным мерам, жаждущего созерцания страданий и вида крови.
В воспалённый мозг проникла мысль, что остаются лишь два варианта выхода – убить его, или себя. На выбор.
Вряд ли ей удастся справиться с Василием. Он мужчина: на голову выше, вдвое тяжелей. Кроме того, несмотря на причину, заставившую так поступить, её осудят.
Тюрьма, тоже насилие. Стоит ли менять одно на другое? Определённо нет.
Остаётся только суицид.
Конечно, это грех, но если нельзя иначе?
Как жаль, что умерли родители. Они могли бы помочь справиться с ситуацией. Увы, она одна на всём белом свете и лишь сама себе может помочь. Как?
На улице, несмотря на тёплую погоду, завывал ветер. В окно отчётливо видно, как качаются кроны деревьев, не желая уступать напору более сильного противника.
В просвет туч выглянул яркий лунный диск, подарив женщине искорку надежды. Знать бы на что.
Всё-таки жизнь хороша сама по себе.
Почему она должна лишать себя жизни, облегчая тем самым задачу интригану, замыслившему недоброе?
Отчего Людмила так боится назойливого внимания окружающих, которое возможно, если вымести мусор за пределы семьи?
Разве она виновата в том, что привлекла криминальное внимание предприимчивого ловеласа, чем вызвала у него преступную активность?
Не может Василий проконтролировать каждый её шаг.
Значит нужно идти и просить помощь, подать заявление в суд, требовать засвидетельствовать факт побоев, предъявить в качестве доказательства дневник, написанный им собственноручно.
Он преступник, это бесспорно. Пусть ответит.
Только бы не спугнуть раньше времени. Загнанный зверь опасен вдвойне.
К утру основательно отбитые ягодицы горели огнём. Каждое движение, даже самое незначительное, причиняло невыносимые страдания. Но Людмила была настроена решительно.
Превозмогая боль, женщина удостоверилась, что Василий спит, извлекла бесшумно ключи из кармана его брюк, обмирая от страха.
Ходить с воспалённым задом мучительно, нагибаться тем более.
Всё же ей удалось бесшумно извлечь из чемодана злополучный дневник.
Спрятала его Людмила в духовке, в самом низу.
Пусть пока полежит. Нужно умыться и одеться.
Шевелиться, раздражая болячку, то ещё удовольствие. Однако с этой задачей женщина тоже справилась.
Не терпелось забрать тетрадь и улизнуть подальше от этого страшного человека, внушающего безотчётный ужас, но если он поймёт, на что Людмила решилась?
Нет, нужно действовать расчетливее, хитрее.
Она решила перепрятать надёжнее тетрадь. Распорола для этого пуховую подушку, вложила в неё неопровержимую улику и зашила вновь.
Сердце качало кровь с невероятной силой, надувая вены, близко подходящие к поверхности кожи. Было видно, как они пульсируют.
Время неумолимо приближало момент, когда пора уходить на работу.
Необходимо разбудить мужа, показать ему силу внушённого ей страха.
Люда подошла к зеркалу, чтобы увидеть готовность играть намеченную роль. Лицедействовать не пришлось, испуг был очевиден.
Она намеренно громко уронила массажную щётку. Результат не заставил себя ждать. Заспанный Василий выбежал в прихожую, бешено вращая глазами с белками красного цвета.
– Я тебя провожу. У тебя всё в порядке, как себя чувствуешь?
Муж сделал шаг в её сторону, что вызвало непредсказуемую для него реакцию. Людмила вжалась спиной в стену и закрыла лицо обеими руками.
– Что с тобой, любимая, тебе плохо? Может быть, ты сегодня не пойдёшь на работу? Иди, я тебя пожалею. Как же я люблю тебя, дорогая. Ты всё ещё сердишься? Прости, прости, прости! Так и будем в молчанку играть?
– Пора на работу. Я не могу прогулять.
– Замечательно. Да не бойся же. Я не враг тебе. Ну, сорвался. С кем не бывает? Все супруги время от времени вздорят. Разве можно из этого делать проблему? Дай я тебя поцелую. Сладенькая моя. Постой, сейчас оденусь. Пять минут и я полностью твой. Сейчас поймаем машину. Вечером встречу тебя. Сходим в кафе. Или в кино. На твоё усмотрение.
Людмила наблюдала за его суетливыми потугами, чувствуя, что ещё несколько минут и упадёт в обморок. Голова медленно совершала кругосветное путешествие, изображение окружающих предметов расплывалось.
Собраться, во что бы то ни было. Сосредоточиться, сконцентрировать внимание. Необходимо сейчас же, немедленно вырваться из этого ада, пока Василий отвлечён на её состояние.
Не хватало ещё, чтобы он спохватился, догадался, какая бомба находится у неё в руках.
Дышать.
Почему же так не хватает воздуха?
– Мне нужно на свежий воздух. Тошнит.
– Я готов. Пошли, дорогая. Может быть, водички тебе принести?
– Пожалуй, да. Голова закружилась. Наверно не выспалась. Ничего. Нужно идти. Не хочу опоздать.
– Обопрись о мою руку. Или всё же останешься дома? Что-то ты бледная.
– Просто не накрасилась. Идём.
Василий выбежал на дорогу, поймал такси. Точнее частного извозчика.
– Ну, как, Люсенька, тебе лучше?
– Да-да, замечательно. Почти прошло.
– Доедешь сама?
– Неужели я так плохо выгляжу, что мне нужна нянька?
Василий чмокнул жену в губы, захлопнул дверцу, энергично махая в прощальном жесте одной рукой, посылая воздушные поцелуи другой.
– А теперь прощай, Вася. Надеюсь никогда больше тебя не видеть. Пока ты на свободе, я сюда не вернусь. Даже если для этого мне придётся уехать в другой город, – прошептала Люда, а вслух сказала водителю, – в травмотологию, пожалуйста.