Разбираю крепления. Отделяю болты от шурупов, пластины от уголков, раскладываю по кучкам. Звон металла о кафель — единственный звук, который сейчас нарушает тишину в квартире.
После распаковки сборка остова. Беру шуруповёрт. Его знакомый, деловитый гул наполняет комнату, заглушая тревожные мысли. Я ввинчиваю шурупы, соединяя брусья, чувствуя, как под пальцами рождается каркас чего-то настоящего, прочного. Спина напрягается, капля пота катится по виску, но я не останавливаюсь. Потом нижняя часть, та самая, что станет столом и тумбой. Конструкция уже обретает форму, сложную, но решаемую.
Самые противные — ящики тумбочки. Крошечные болтики, хлипкие направляющие. Матерюсь себе под нос, роняю несколько раз маленький винтик на пол и ползаю за ним на карачках.
Последний этап — навешивание дверей шкафа. Они не хотят становиться ровно, щёлкают, перекашиваются. Я почти рычу от бессилия, но потом нахожу тот самый регулировочный винт, подкручиваю его, и, вуаля, двери висят идеально.
Внезапно раздаётся звонок. Вздрагиваю и поднимаю глаза на часы. Боже, почти девять! Я и не заметил, как пролетели эти три часа.
Открываю. На пороге стоят Ника и Алиса. Ника держит в руках большую миску с салатом и дымящуюся кастрюльку, от которой исходит божественный, согревающий душу запах куриного бульона.
Алиса заглядывает мне через плечо, её глаза расширяются при виде собранного белого комплекса, который теперь занимает половину комнаты.
Я опираюсь о косяк и слабо улыбаюсь им, чувствуя, как вся усталость разом наваливается на плечи. Руки дрожат от напряжения, в спине тупая боль.
— Принцессу с замком можно поздравить? — весело спрашивает Ника, переступая порог.
— Вполне, — сипло отвечаю я. — Осталось только матрас закинуть наверх и постель застелить.
Гляжу на Алису. Она стоит, не решаясь войти, но взгляд её прикован к её новой «крепости». И я понимаю, что все эти муки сборки того стоили. Но сейчас, глядя на её уставшее личико, я чётко осознаю: день ещё не окончен. Её нужно накормить, помочь ей застелить эту кровать, отправить в душ и уложить спать. И никакая моя усталость не отменит этих простых, но таких важных отцовских дел.
Все вместе ужинаем супом и салатом, которые так кстати приготовила Ника, отправляем Алису совершать гигиенические процедуры, а после отправляем уставшую девочку в постель.
Я стою в дверном проёме тёмной комнаты и смотрю, как грудь дочери равномерно поднимается под розовым одеялом. Всё. Главное свершилось. Она здесь, в безопасности, в своей новой кровати.
Тихо закрываю дверь и возвращаюсь на кухню. Ника моет посуду, её спина кажется уставшей.
— Выйдем на балкон? — предлагаю я тихо. — Подышим.
Она кивает, вытирает руки, и мы выходим на почти ночную прохладу. Город шумит внизу, огни растягиваются в бесконечные светящиеся нити. Я облокачиваюсь на перила, чувствуя, как холодный металл охлаждает мои перегретые ладони.
— Ник, я... — начинаю я, но слова застревают в горле, как поблагодарить по сути постороннего человека, который не побоялся войти в твой разгромленный мир и навёл в нём порядок? — Спасибо огромное. Если бы не ты, я бы сегодня... я бы просто не справился. Ты всё сделала. Всё.
Она молча смотрит на городской огонь, а потом тяжело, по-взрослому вздыхает. Этот вздох полон такой усталости и чего-то ещё, чего я раньше в ней не слышал. Тревоги.
— Не за что, Егор, — её голос тихий и ровный, но в нём слышится какая-то надломленность.
Мне кажется, или моя соседка что-то не договаривает?
— Ник, что с тобой? — осторожно спрашиваю я. — Ты как будто не здесь. Что-то случилось?
Она поворачивается ко мне. В свете, падающем из квартиры, её лицо кажется осунувшимся и очень серьёзным.
— Егор, — выдыхает она, и её слова падают между нами, как камни. — Я на самом деле не просто так решила помочь, мне нужна от тебя отдача.
Я замираю не понимая.
— Какая отдача? О чём ты?
Она смотрит на меня прямо, и в её глазах я впервые вижу не насмешку и не поддержку, а откровенный, неприкрытый страх.
— У меня проблемы, — говорит она чётко, чеканя каждое слово. — Серьёзные. И мне отчаянно нужен большой сильный мужик, готовый грудью за меня вступиться. Вот на что я и рассчитывала. Допускаю, что ты можешь отказаться, но...
Она отводит взгляд, снова глядя в ночь, оставляя меня на балконе с этим неожиданным признанием, которое переворачивает с ног на голову всё наше «случайное» соседское взаимодействие.