Она разворачивается к выходу, открывает дверь в подъезд и на мгновение задерживается.
— Забыла сказать, — Валентина Матвеевна делает многозначительную паузу и приглушённым голосом выдаёт. — Сегодня утром нам в службу поступил анонимный звонок. Так вот, нас попросили обратить внимание на то, что вы могли взять девочку в связи с корыстными целями, а конкретнее из-за её жилплощади.
— Всё-таки позвонила, зараза, — не могу сдержаться и взрываюсь на эмоциях. — Валентина Матвеевна, это никакой не аноним, это родная тётка Алисы, — проясняю я ситуацию для работника опеки. — Она вчера и мне звонила, угрожать пыталась, хотела, чтобы я расписку написал, что не имею никаких претензий на квартиру.
— И что? Вы написали? — она смотрит на меня пронзительным вопросительным взглядом.
— Это квартира Алиски, мне она ни к чему, а вот ребёнку очень даже пригодится в будущем. Так что не надо меня монстром делать, — кулаки непроизвольно сжимаются, для пущей уверенности хочется стукнуть по чему-нибудь твёрдому, но я сдерживаюсь, работник опеки такое поведение точно не оценит.
— Я вас услышала, Егор Сергеевич. И поняла, — а в голосе-то ни капли сочувствия.
Вот что она услышала? Наверняка совсем не то, что я хотел донести. И что теперь с этим делать?
— На следующей неделе я приду к вам с повторной проверкой. Надеюсь, вы не забудете о полученных сегодня рекомендациях и подготовитесь как следует. До свидания.
Валентина Матвеевна нажимает кнопку вызова лифта и исчезает за закрывающимися дверями. Я возвращаюсь в квартиру и вижу любопытную мордочку Алиски, выглядывающую сверху своей кровати.
— Ну что, дочь, слышала, что наговорила нам баба Валя? — уголки губ Алисы медленно приподнимаются, оценила моё уменьшительно-ласкательное. — А раз слышала, то слезай, будем завтракать и пойдём записываться в школу.
Ещё одна история нашего литмоба "Папа может всё"
«Нежданное счастье майора Громова» от Тани Поляк и Татьяны Каневской
https://litnet.com/shrt/MXRA
глава 18
Пока Алиса идёт умываться, я иду к холодильнику и начинаю выгружать на стол колбасу, сыр и сливочное масло. На полке нахожу батон белого, машинально доливаю в чайник воды и начинаю шинковать продукты для бутеров.
Пока режу, из ванной приходит Алиска и садится напротив меня за стол, оценивающе смотрит на неровные куски варёной колбасы и тяжело вздыхает.
— Не подходит такой завтрак? — приподнимаю я одну бровь, готовый выслушать претензию (я не жил с ней восемь лет, не знаю, к какому рациону она привыкла). — Я могу тебе яичницу сделать, хочешь?
Качает головой, поджимает губы и снова вздыхает.
— Алис, я вижу, что тебя не устраивают мои вкусовые пристрастия, я понимаю, что такое может быть, мы все люди разные, с разными вкусами. Честно, я бы хотел тебе угодить, но, видишь ли, не обладаю даром телепатии, — развожу руками в сожалеющем жесте и улавливаю в её глазах недоумение.
Она наклоняет голову набок и смотрит мне прямо в глаза с немым вопросом.
— Алис, если ты молчишь, то я тебя не понимаю, как-то так. Так что у тебя два пути: либо ешь то, что я тебе даю, либо озвучиваешь ртом то, что хочешь. Возможно, у нас получится сделать для тебя вкусный завтрак.
Девочка ненадолго замирает, упёршись взглядом в стол, потом медленно поднимает глаза и произносит одно-единственное слово: омлет.
— Тебе пожарить яйца? — уточняю я.
— Нет, я хочу омлет. Можно?
Теперь вздыхаю я, потому как в моём личном списке освоенных рецептов только глазунья и пельмени, омлет ассоциируется у меня с детством, с детским садиком, наверное, тогда я и ел его в последний раз.
— Отлично, — зависаю я, пожалуй, пора звать Нику, сам я не справлюсь, но посмотрев на Алису, у меня сам по себе вырывается вопрос, — а ты знаешь, как этот омлет готовить?
К моему великому облегчению ребёнок кивает головой, и я принимаю командование. Алиса достаёт из холодильника четыре яйца, молоко и протягивает это мне.
— Что с этим делать?
— Нужна миска, чтобы взбить, — так приятно слышать, что она разговаривает, у неё словно напряжение спадает с плеч, и слова льются изо рта таким детским нежным голоском, на пение бы её отдать.
— Такая подойдёт? — нахожу у себя в посуде ёмкость поболее глубокой тарелки и смотрю на дочь, ожидая дальнейших распоряжений.