Маргарита Петровна поджидает нас в холле, как стражник у ворот, её взгляд, тяжёлый и неодобрительный, скользит по мне, потом по Нике и Алисе.
— Егор Сергеевич, наконец-то, — её голос похож на скрежет металла. — Ваши... — она запинается, бросая взгляд на Алису, и её тон немного смягчается, — ...подопечные, — тут она уже смотрит на меня, — в спортзале. Ситуация на грани.
— Я сейчас, — киваю я и поворачиваюсь к Нике, чтобы попросить её присмотреть за дочерью, а она уже машет на меня рукой.
— Иди. Мы с Алиской справимся. Не переживай.
И она берёт девочку за руку и ведёт её в сторону кабинета директора, даже не оборачиваясь. Я смотрю им вслед, и меня пронзает странная мысль: я доверяю ей своего ребёнка. Безоговорочно. Как себе.
Затем до меня доносится особенно громкий возглас из спортзала, и я, переключившись, рвусь туда, скидывая по пути куртку.
В зале стоит ад. Два моих самых крепких парня: Сергей и Дмитрий, стоят друг напротив друга, красные, с перекошенными лицами, сжимая кулаки. Остальная группа разбилась на два лагеря и орёт, подначивая их, а в углу у стеночки стоит бледный трудовик, которому сегодня досталось по распоряжению директора меня подменять.
Увидев меня, Вячеслав Алексеевич с облегчением выдыхает и присаживается на лавку.
— Всем молчать! — рявкаю я таким голосом, от которого дрожат стёкла в окнах.
В зале на секунду воцаряется тишина. Все замирают.
— Егор Сергеевич! — оборачивается ко мне Сергей. — Диман говорит, что мой бросок через бедро — говно!
— Потому что так иесть! — парирует Димка. — Ты ногу ставишь не так! Сломаешь кому-нибудь хребет!
Я подхожу к ним, чувствуя, как по накатанной вхожу в роль тренера, строгого и беспристрастного. Всё остальное (Ника, Алиса, опека) сейчас отходит на второй план. Здесь есть только я, зал и разгорячённые парни.
— Значит, так, — говорю я уже тише, но так, чтобы слышали все. — Вы, два здоровых лба чуть не разнесли зал из-за техники? Вячеслава Алексеевича напугали, директор мне в выходной звонит, я срываюсь, бросаю все дела, лечу их разнимать, а они...Охренели что ли? Все в шеренгу и двадцать кругов по залу, пусть из вас дурь с потом выходит. Быстро!
Пока парни с недовольным ворчанием становятся в шеренгу, я устраиваю дуэлянтам показательную тренировку. Показываю, ставлю, поправляю. Через пятнадцать минут они оба, мокрые от пота и смущения, пожимают друг другу руки, бормоча извинения.
Я стою, вытираю лоб, и смотрю, как эти архаровцы присоединяются к бегущим. И тут дверь в зал приоткрывается, и в проёме показывается кудрявая голова Ники. Она не заходит, просто стоит и смотрит на меня. И снова эта улыбка. Нежная, одобрительная. В руках моя куртка, которую я скинул в холле. Простой, бытовой жест. Но от него в груди словно становится теплее и одновременно уютнее. Похоже, я начинаю к этому привыкать.
Выдыхаю. Можно расслабиться. Иду к ней.
— А где Алиса? — спрашиваю я, и в голосе невольно звучит тревога.
— Спокойно, герой, — Ника мягко тянет меня за локоть, уводя из-под любопытных взглядов учеников, возвращающихся с пробежки. — Всё в порядке. Маргарита Петровна, надо отдать ей должное, прекрасный педагог и организатор. Я быстро ввела её в суть дела, и пока ты наводил порядок в зале, она сама повела Алису знакомиться со вторым «А». Говорит, пусть посмотрит на одноклассников, посидит на уроке, почувствует атмосферу.
От её спокойного тона тревога отступает, сменяясь лёгким удивлением. Маргоша, оказывается, может не только казнить, но и миловать.
— Ну что, — Ника останавливается у стола в пустом коридоре и с деловитым видом раскрывает пластиковую папку, которую я только сейчас заметил в её руках. — Я провела разведку боем, так что слушай и вооружайся ручкой.
Она начинает выкладывать на лавку стопку бумаг. Листы, бланки, согласия. Мои глаза постепенно округляются.
— Это что? — сипло спрашиваю я, глядя на эту кипу.
— Это, дорогой мой, твой новый кошмар. Он же — путь к светлому будущему Алисы, — она аккуратно раскладывает всё по кучкам. — Заявление о зачислении. Анкета на ребёнка. Согласие на обработку данных. Обязательно нужна справка о здоровье, её в поликлинике нужно будет получить. А ещё нужно собрать всё, что есть в этом списке: ксерокопии твоего паспорта, свидетельства о рождении Алисы, отметку о её регистрации...
Ника говорит, а я смотрю на эту бюрократическую гору и чувствую, как мой мозг медленно закипает. Я привык к простым решениям: удар — блок, бросок — страховка. А здесь целая наука.