Ника тряпкой смахивает пыль с телевизора, я тащу переполненный мусорный мешок к двери. Из кухни доносится тихий лязг посуды. Обмениваемся коротким взглядом — она тоже застыла прислушиваясь.
Подхожу к кухонному проёму. Алиса стоит на табуретке у раковины. Руки в пене, моет чашку тем же механическим движением, каким я отрабатываю удары на татами. Спина напряжена, взгляд устремлён в одну точку. Видно, что дело привычное.
Вот и умница, хорошая девочка, всё правильно поняла.
Подхожу к Алисе, беру из ящика полотенце и кладу его рядом на стол. Она не смотрит на меня, но кивает почти незаметно.
В этот момент в кармане начинает вибрировать телефон. Не опека. Неизвестный номер. Автоматически принимаю вызов.
— Егор? — говорит незнакомый женский голос. — Это Лиза, сестра Веры. Я только сейчас узнала про то, что ты забрал Алису. Нам надо срочно поговорить.
В нашем литмобе "Папа может всё" стартовала ещё одна замечательная история
Алисы Марсо "Папа: миссия (не)выполнима" https://litnet.com/shrt/ehE9
глава 7
— Поговорить? Срочно? Что ты хочешь? — у меня внутри всё напрягается, и лицо каменеет, если родственники вдруг объявляются, то ничего хорошего это не предвещает.
— Мне звонили из опеки, ну, когда это случилось с Верой, понимаешь?
— Допустим, понимаю, что дальше? — рычу я, чувствуя, как холодеет промеж лопаток.
Лиза явно что-то выкруживает, издали заходит, много слов и всё не по делу, что задумала?
— Так вот, они мне позвонили и начали объяснять, что к чему, а я ещё не готова к вот такому повороту. Я ещё молодая и не хочу свой самый лучший период жизни на детей разменивать. У меня тут личная жизнь налаживается, а если я Алиску к себе заберу, то… Ну, как тебе сказать, у меня многие двери в будущее прикроются. Вот я про тебя им и рассказала. Что ты точно отец, и точно существуешь, а не просто приписка в свидетельстве.
— Всё сказала? — сжимаю телефон так, что трещит пластик.
Нет, я, конечно, её понимаю, сам в осадок выпал от этой новости, но я про Алису не знал ничего, а эта коза видела её, общалась, как так можно? Совсем совести нет? Это же племянница родная.
— Ну, не всё... — в голосе Лизы появляется нотка деловой хватки. — Видишь ли, есть один нюанс. Квартира, в которой мы с Верой жили... она ведь не просто так на нас записана. Мама, перед тем как... ну, ты понял, переоформила её на Алису. Чтобы у девочки было гарантированное жильё. Но Алиса-то ребёнок, правда? И пока она будет жить с тобой, я вот тут одна остаюсь... Понимаешь, к чему я веду?
Я молчу, сжимая телефон так, что белеют костяшки пальцев. Она ждёт, но я не подаю вида. Пусть договаривает. Вижу, как Ника замерла с тряпкой в руке прислушиваясь. Алиса продолжает мыть чашку, но её движения стали ещё более медленными, она словно чувствует, что разговор о ней.
— Короче, Егор, давай как взрослые люди. Ты же не хочешь проблем с опекой? — её голос становится сладким и ядовитым одновременно. — А они очень не любят, когда у отца, внезапно появившегося из ниоткуда, есть материальный интерес к ребёнку. Если я намекну, что ты претендуешь на её жилплощадь... Ну, ты понял. Давай решим это миром. Ты пишешь бумагу, что не претендуешь на квартиру, а я, как добрая тётя, не буду чинить препятствий вашему... счастью.
В трубке повисает тягучее молчание. Перед глазами стоит Алиса, которая моет посуду в моей холостяцкой берлоге, помогая разгребать беспорядок, а эта тварь на другом конце провода торгуется за её же дом.
— Ты вообще слышишь себя? — шиплю я, стараясь говорить тише, чтобы Алиса не услышала. — Это же её дом! Ты хоть понимаешь, что она только что маму потеряла?
— Понимаю, лучше тебя понимаю! — внезапно взрывается Лиза, и в её голосе впервые прорывается настоящая, неподдельная боль. — Я её, вообще-то, хоронила! А ты где был все эти годы? Целых восемь лет! А теперь пришёл и играешь в благородного отца?
— Я звонил! — слово вырывается само по себе, я чувствую, как кровь приливает к лицу. — Не делай из меня монстра. Я звонил Вере, предлагал помочь, просил её приехать! Она сама отказалась! Она сама ничего не сказала про ребёнка!
Я вдруг замечаю движение в дверном проёме. Ника замерла, глядя на меня с тревогой. За её спиной видна маленькая фигурка Алисы у раковины. Девочка напряжена, она не оборачивается, но я понимаю — она слушает. Всё слушает.
И этот взгляд Ники, полный не вопроса, а предостережения, останавливает меня. Вываливать сейчас грязное бельё её покойной матери? Устраивать разборки с тётей на её глазах? Это будет последней каплей. Это окончательно добьёт её.