Напарница явно не была настроена делиться со мной информацией, но я решил не отступать. Я вежливо обратился к пожилой женщине, занявшей место рядом с Лусмилой:
— Сеньора, мы с этой сеньоритой путешествуем вместе, а мне как раз досталось кресло у окна. Не согласитесь ли вы поменяться?
Старушка с любезной улыбкой уступила мне место. Албанка сделала вид, что увлечена красочным альбомом с африканскими масками. Как выяснилось позже, это был подарок Докторши: все, что нужно знать о нубийцах. Я достал из сумки последнюю книжку своего любимого Стивена Кинга, в которой был с исчерпывающей простотой описан процесс создания романа.
Я подсел к Лусмиле лишь для того, чтобы позлить ее, напомнить, что, как бы она ни старалась притворяться, будто меня здесь нет, я все равно остаюсь боссом, и без меня у нее ничего не выйдет. Как ни странно, Лусмила нарушила молчание первой. Сунув книгу в карман на спинке переднего сиденья, она глянула на открытого Стивена Кинга и спросила:
— Как ты думаешь, что теперь будет?
— Ничего особенного. Мы отыщем нубийского принца, доставим его Докторше, она переправит парня в Нью-Йорк, клиенту в собственные руки, а уж тот распорядится трофеем по своему усмотрению, возможно, поселит на своей вилле, а домашним скажет, что это новый садовник.
— По-моему, все не так просто.
— То есть?
— Тебе не кажется, что Клуб зря растрачивает свое могущество?
— Что ты имеешь в виду? — Я захлопнул книгу и уставился на Лусмилу.
— Я имею в виду, что у нас есть идеальная платформа для дел поважнее, чем удовлетворять похотливых стариков.
— Идеальная платформа? Дела поважнее? О чем ты говоришь?
— Как далеко простираются твои амбиции? Насколько ты честолюбив? Докторша сказала, что ты займешь ее место, когда она уедет в Нью-Йорк. Тебя устроит новое место? Как по-твоему, ты на нем приживешься?
— Не знаю. Я никогда об этом не думал. О том, чтобы разом со всем покончить, перестать копаться в помойке в поисках алмазов, спасать жизни и все такое. Действительно не думал, пока Докторша об этом не заговорила. После скитаний от свалки к свалке, от причала к причалу, от пивнушки к пивнушке хочется чего-то другого, а хорошо оплачиваемый покой не такая уж плохая компенсация за дерьмо, в котором мы варимся. Но я вовсе не уверен, что это место мое. Скорее уж твое.
— С чего ты взял?
— А разве ты не претендуешь на эту должность?
Лусмила улыбнулась.
— Если хочешь получить то, чего у тебя нет, не довольствуйся тем, что у тебя есть, — произнесла она. Мало того, что охотница из клуба “Олимп” процитировала Блаженного Августина, так ее цитата еще и совпала с коротким отрезком яростной турбулентности, в зону которой угодил наш самолет. Я вытаращил глаза от изумления, а Лусмила спокойно продолжала: — Для меня этот Клуб только средство и не более того.
— А цель — мировое господство?
— Что-то вроде того.
Это было сказано таким серьезным тоном, что я не выдержал и расхохотался, потревожив покой остальных пассажиров. Стюардессы, катившие по проходу тележку с напитками, остановились возле наших кресел. Лусмила ничего не взяла. Я попросил бокал мансанильи.
— И как ты собираешься завоевать весь мир?
— Тебе когда-нибудь попадался список наших клиентов?
— Разумеется, нет. Нам ведь запрещено интересоваться клиентами. Это конфиденциальная информация, и доступ к ней имеет только высшее руководство.
— Что ты за охотник, если делаешь только то, что разрешено.
— А ты, стало быть, видела список? В нем небось полно знаменитостей? Святые отцы? Ребята из “Опус Деи”? Генеральный прокурор? Прославленные футболисты? Певцы с репутацией отъявленных мачо, питающие слабость к стройным мулатам?
— Это конфиденциальная информация.