— Вы любите друг друга?
Бу обернулся, но Ирене схватила его за подбородок и закрыла ему рот поцелуем. Потом она заставила нубийца перевернуться на спину и уселась сверху. Для меня такая поза была не слишком удачной, поскольку я не видел ничего, кроме длинных ног Бу, округлой спины его партнерши и ее налитых ягодиц. Мне пришлось пересесть поближе. Нубийцы ласкали друг друга молча, не пытаясь изобразить страсть при помощи стонов и завываний. Лишь изредка с губ Ирене срывался протяжный вздох. Девушка двигалась медленно. Руки нубийца обвивали ее плечи. Время от времени она поворачивала голову и легонько кусала его за пальцы. Мне захотелось услышать их голоса. Я подошел поближе. Теперь до футона оставался всего один шаг. Я зажег лампу, и комната наполнилась золотистым светом. Бу закрыл глаза, а Ирене жадно всматривалась в его лицо, стараясь справиться с дыханием. Ее движения постепенно становились все быстрее. Набравшись смелости, я присел на край циновки. Я любовался пупком Ирене, похожим на круглый темный глаз, и думал, не коснуться ли ее нежной кожи, но Бу вдруг грубо отпихнул партнершу и схватил меня за горло. Я и слова не успел сказать, только машинально отметил про себя, что член у нубийца неприятного бледно-розового цвета и отнюдь не поражает размерами. Мы скатились на пол, а Ирене в полной растерянности застыла посреди кушетки, втайне сочувствуя мне, а вовсе не своему свирепому другу. Мне стало страшно: в глазах Бу зияла ледяная бездна. Прижатый к стене, я тщетно пытался разомкнуть пальцы негра, стиснутые на моем горле. Задыхаясь и теряя силы, я был готов просить пощады, но не мог издать ни звука. Нубиец отпустил меня в тот момент, когда у меня стало темнеть в глазах, словно точно знал, сколько можно душить человека, пока он не потеряет сознание. Я скрючился на полу и судорожно ловил ртом воздух, разглядывая белые пятнышки на лодыжке негра. Витилиго, машинально отметил я про себя: в критических ситуациях наш мозг принимается фиксировать незначительные детали. Ирене робко увещевала Бу, не решаясь двинуться с места. Нубиец наклонился, схватил меня за волосы и потащил прочь из спальни, не обращая внимания на мои мольбы. В гостиной он поставил меня на ноги. Я задыхался, кожа на голове пылала. Из того, что произошло потом, я помню лишь улыбку на устах Бу и чудовищную скорость, с которой его плечо — коронный удар — врезалось в мой нос. Я очутился в стране густых теней, и лишь незнакомый голос настойчиво звал меня обратно. Открыв глаза, я понял, что парю в воздухе, а внизу, за тысячи километров от меня, какая-то женщина склонилась над моими бренными останками, снова и снова повторяя мое имя. Я хотел отозваться, но снова провалился во мрак. Когда мои глаза привыкли к темноте, я разглядел дерево, на котором росли младенцы, и бассейн, до краев наполненный отрезанными руками, но не почувствовал ни ужаса, ни отвращения, только смутную радость. Я не нуждался в добровольных помощниках, способных объяснить, что произошло: хватило одного взгляда в зеркало, чтобы понять: удар Бу вполне мог стоить мне жизни. На следующий день меня навестила Докторша с огненно-рыжими кудряшками и следами алой помады на зубах. Накануне она несколько раз звонила мне, чтобы узнать, как дела у нас с нубийцами, но я не подавал признаков жизни, а парочка так и не вернулась в офис, и тогда встревоженная Докторша решила отправиться ко мне, чтобы во всем разобраться на месте. Бедняжка опасалась, что мы втроем ударимся в бега. Консьержка слышала доносившийся из моей квартиры шум борьбы, но не усмотрела в нем повода для паники: мало ли что может происходить в доме молодого сеньора? Уж не знаю, чьи это были слова: консьержки или самой Докторши. Заподозрив самое худшее, Кармен потребовала у привратницы ключи и проникла в квартиру, ожидая найти в ней мой труп. Нечто и вправду похожее на мой труп обнаружилось в ванной. Я сидел на полу головой в унитазе, а по бедрам у меня лилась кровь: чтобы достойно завершить вечеринку, нубиец решил меня изнасиловать, а член у него был поистине чудовищных размеров. “Ну, не таких уж и чудовищных”, — едва не ляпнул я. Докторша закрыла лицо руками, и я увидел, что ее ногти покрыты лаком цвета индиго. У меня болело все тело. Нос превратился в переспелый персик, из которого постоянно сочилась кровь, так что мне приходилось то и дело менять ватные тампоны: это был кран, который невозможно закрыть. Дышать приходилось ртом, а прием пищи превратился в совершенно омерзительную процедуру, поскольку я то и дело открывал рот, чтобы глотнуть воздуха, демонстрируя всем остатки непрожеванной пищи. Докторша сообщила мне последние новости о нубийских принцах: