— Вы, собственно. Кто?
Тихий щебет слов выскользнула у меня с языка, словно боясь нарушить царственный покой четырёх металлических стен. И этот вдумчивый вид и взгляд названного гостя. Опять нелепость в виде вопроса, пришедшая в мысли и выплюнутая ртом, почему-то казалась глупостью. задавая уже мне свой выраженный вопрос с заголовком: Ну, ты же знаешь, кто это, когда я совершенно не имею понятия, кто передо мной.
«Как. бы это безумно не прозвучало. Мне было довольно странно наблюдать за ходом своих мыслей и принятых решений, словно за меня думал и решал кто-то другой».
— Ну, если вас беспокоит именно эта формальность, то можете называть меня Мистер Н.
Сделав небольшую паузу он вдруг продолжил.
— И да. Вы, разумеется, не ослышались. И раз вы заговорили первым, то давайте обсудим ваше скорое благополучное отбытие в пути…кхм. простите. Экспедиционное турне.
Пока, уважаемый господин говорил.
Я почему-то начал испытывать внутреннее блаженство и эйфорию от того, что мне какой-то дед с горы предлагают отправиться в экспедицию. Проверив у себя пульс, который оказался стабильным, а после тыльной стороной ладони пощупал лоб на возможную температуру - кожа была тёплой и не била жаром. Прикинул в уме, что словил далеко не рота вирусную инфекцию или простуду, ведь для полной убедительности не хватала только ущипнуть себя за руку.
«Даже не знаю, почему я сейчас выбираю именно такую формулировку и состав слов под его описание».
Мистер Н. терпеливо наблюдал за порядком этих смехотворных действий собеседника. Его даже стало забавлять то, как Василий Георгиевич отчаянно пытается доказать себе, что происходящее имеет исключительно болезненный характер. Но, к сожалению для него, реальность парой полна разочарований. Сложив руки на стол, желая произнести от возмущения: «Что за чушь, чёрт возьми! Что здесь происходит?!». Я неожиданно для себя произнёс совершенно иное.
— Когда выступать? Мистер Н?
Услышав моё согласие, Мистер Н сузил свой хитрый взгляд чуть ли не до прищуренных щёлок и тихо похлопал перед собой в ладоши, поощряя правильность моего выбора, как мой непосредственный руководитель. Закончив хлопать в ладоши, он резко схватил мою руку и, подтянув её к себе, сильно ущипнул за кожу, смотря мне в глаза, заговорщически проговорив.
— О нет, голубчик, Вы не больны и не спите.
Отпустив мою руку, он откинулся на спинку стула, чуть отпряв от стола, растянувшись в зевоте, выражая всем своим видом, что всё прошло безукоризненно и именно так, как он этого хотел. Пока я, черт бы его побрал, находился под каким-то неестественным влиянием извне, смиренно сидел и улыбался ему.
— Ох, чуть совсем не забыл.
Прекратив зевать, Мистер Н выпрямился в осанке и пододвинулся чуть ближе к столу. Взявшись за язычок собачки своей куртки, он потянул ее вниз, расстёгивая пошитую ткань на молнии. Остановившись на середине, засунув руку куда-то вглубь пуховика. Как волшебник, достающий из шляпы кролика, он достал из каких-то глубин своей куртки коробку, больше похожую на хьюмидор кубинских листовых сигар, размером сантиметров тридцать в длину и пятнадцать в ширину, но какой-то антикварной его версии. Поставив коробку перед собой и приоткрыв её, Мистер Н всё так же загадочно поглядывал, но уже вовнутрь содержимого. Я не видел, что могло находиться внутри, но был уверен, что этот чокнутый ещё не закончил свои трюки. Мистер Н перевёл взгляд с коробки на меня, смотря изучающе, явно решая, как лучше сейчас поступить.
— Хм. Всё же нет…
Мистер Н вдумчиво проговорил, наклонив голову на правое плечо, затем на лаве, словно разминал затёкшую шею от веса. в правильности этого выбора. затем продолжил.
— Сейчас не подходящий момент для этого.
Взяв коробку снова в руки, Мистер Н затолкал её обратно вглубь своей куртки, застегнув молнию до самого конца, чуть задев свой подбородок большим пальцем. Застегнув куртку, он вытянул свои руки перед собой. Мне показалось, что он собирается опереться об стол, чтобы встать и уйти, или выпрямить рукава, чтобы снова скрепить пальцы в замок. Но он тянулся ими к моему лицу. В ужасе наблюдая, как старые морщинистые руки сантиметр за сантиметром неминуемо приближаются. Захотелось зажмурить глаза в испуге, «но я не смог» и оставалась лишь смотреть в его прищуренные карие глаза. Руки остановились в считанных сантиметрах от моего носа. Мистер Н пристально смотрел мне в глаза тяжёлым серьёзным взглядом, не шелохнувшись не единой морщинкой в лице. Прогремел хлопок, как если бы кто-то в комнате только что иголкой проткнул надутый воздушный шарик, заставив меня моргнуть, а за тем вздрогнуть. Открыв глаза, я увидел, что Мистер Н хлопнул в ладоши перед моим лицом.