«Надеюсь, Олег не сильно разозлится. Не обнаружив телефон».
Две флуоресцентные палочки жёлтого цвета. Одноместная зимняя палатка с ней мне, кстати, повезло в приобретении весит всего два килограмма. И, конечно, зимний спальный мешок. Не оставив записки и какого либо объяснения своим коллегам Олегу и Нине, спешно собравшись. Всё сводилось к тому, что я либо съехал с катушек, либо случилось что-то такое, что не оставило мне времени для объяснений. буквально сбегая, оставив за собой кучу вопросов, которые, наверное, всё ещё терзают чужие головы.
Путь был на удивление спокойным, пару раз только наткнувшись на животных. Даже погода была тихой ночью и днём. Последний перевал сделал ночью, за три километра до места назначения. Почему-то в этот раз не захотелось бродить в кромешной темноте по сугробам. Проснувшись утром и собравшись по меньшей мере за час, продолжил свой путь. Оставалась пройти через очередной лесной массив и цель должна быть поблизости. Джипиэс навигатор разрядился, как и запасные к нему аккумуляторы после первых пяти часов после отбытия, не дожив и до первого перевала. Вещь хорошая, если не экономить на качестве. Сложив Джипиэс навигатор в пакет от съеденного сухого пайка, после первого перевала, выйдя на тропу, скинул рюкзак у первого дерева, натянув перчатки на руки, плотнее сделал маленькую ямку в виде норки и зарыл под первым попавшимся деревом, воткнув рядом флуоресцентную палочку для обозначения. Неоновый стержень светиться будет довольно долго, так что возможно кто нить наткнётся на эту находку, а там и гляди вещь вернётся к прежним хозяевам. Чаща леса встречала меня быстро начинающейся вьюгой, сократив видимый обзор до метра от нарастающего ветра с метелью. Лыжные очки хоть и спасали от бьющего ветра в лицо, но никак не исправляли вопрос с видимостью. Не малую сложность ещё прибавило то, что взятые снегоступы скоропостижно сломались об скрытую под снегом корягу, спутавшись с ней каким-то удивительным образом. Остановившись возле первой берёзы, снял снегоступы. Натянутые полоски кожи правого крепленья порвала так, словно по ним лезвием прошлись. Но отчаиваться времени не было, и я просто повесил их на выпирающий из ствола сук и пошёл дальше. Спустя два часа, довольно уставшим, я вышел из чащи леса, который казался мне бесконечным от бури. Воткнув лыжные палки перед собой в снег, сняв лыжные очки. Холодный ветер ударил в лицо, заставив прищурить глаза от изумления и ветра. В пятистах метрах от меня стоял серебряный надутый дирижабль диаметром не меньше тридцати метров и примерной длинной в двести метров, если не больше. Лыжные очки упали из руки на снег, и я пошёл заворожённым к этой громадной махине. Подходя ближе к этому надутому овалу эллипсоидной формы, ветер с каждым шагом становился всё тише, мягко обдувая снег. Но стоило обернуть голову назад, как разница в преодолённых метрах становилась колоссальной из-за своих погодных условий, ведь позади бушевала целая буря. Аномалия это или чудо природных явлений, мне было не ясно, и размышлять об этом не было времени, хотя ощущение, что это место скрывали от любопытных глаз, стойко держится даже сейчас. Пройдя дальше, увидев огромные моторные винты длинною около семи метров, я осознал, что вышел к хвостовой части дирижабля. Неожиданно посетило стойкое чувство, что мне сейчас нужно идти к его пассажирской гондоле. Опять это странное чувство незримой, чужой, подталкивающей руки в спину, словно старая набухшая мозоль на пятке напоминает о себе каждый раз, когда останавливаешься подумать о чём-то другом, кроме маршрута. Ноги не захотели останавливаться от столкновения в уме со старым, наводящим своей сутью вопросом, и ветер снова стал подгонять меня в спину от желания задавать себе вопросы о ситуации. Минув хвост, который прикрывал своим массивным двигателем переднюю часть округи, показался необычного вида шатер, расположенный в метрах десяти от командной рубки, закреплённой возле носа дирижабля. Металлический каркас геодезического купола, покрытый плотной белой тканью, манил лишь одним и, пожалуй, единственным своим участком в центре сферы, покрытым полиэтиленом, где моргала подвешенная светящая лампа. Всё это сбивала с толку этот шатёр, дирижабль и эта до боли ясная погода. Выглядело это так, будто я и вовсе не был сейчас на севере и мы не находимся в полутра тысячах километров от Северного полярного круга. И пока я шёл и думал, смотря себе под ноги над этими загадками в пустоте, как не успел заметить, что оказался возле шатра и его немного вытянутого входа, прикрытого ковром с причудливым рисунком. На рисунке было семнадцать лиц в каких-то странных, диковинных разных масках, которые смотрели на каменный постамент, на котором лежал предмет, выглядевший как скрижаль или книга. Форму уже было сложно понять, поскольку в этой части рисунок пострадал, возможно, от времени или от чего-то другого. Определить самому было сложно, что могло повредить рисунок. Но, видя такую антикварную редкость, подвешенную так кощунственно у парадного входа, руки сами потянулись пожалеть полотно простым прикосновением. Вытащив руку из перчатки, протянув её вперёд, к ковру, чувствуя, как лёгкий холодок начинает обжигать подушечки пальцев, и видя, что до касания остаются считанные миллиметры. С внутренней стороны ковра появилась рука и махнула ковёр в сторону, показывая согнувшегося в той же загадочной улыбке Мистера Н. Кажется, я даже попятился в этот момент от неожиданности. Хотя последняя встреча с Мистером Н подразумевала далеко не последнею. Но этот чертов старик пугал своими неожиданными появлениями.