Проснулся я, что удивительно, не рано: часов, наверное, в 10. Издалека слышался смутный звон и из-под двери слабо тянуло съедобным: видимо, Андрей заступил на утреннее дежурство по кухне. Женька тоже не было, зато пуфик посреди комнаты опять исчез и люк был открыт, из чего я сделал вывод, что кореш спросонья снова провалился в подвал. Я приподнялся на локтях и глянул в дальний конец комнаты.
Ширму ночью кто-то уронил, она грустно валялась на полу, и три девицы, вповалку спящие на большом разложенном диване, открылись моим глазам. Спали они крепко: не зря полночи пробуянили. Ксюшка свернулась клубочком, Юлька провалилась между двух валиков так, что был видны только кудрявые волосы, а Карина нежно прижимала к себе подушку и улыбалась: не иначе, видела во сне своего Сигизмунда.
Я осторожно встал и на цыпочках прокрался на кухню, к Андрею. Тот, замотавшись чужим фартуком, принадлежавшим, судя по размеру, какой-то мощной бабе, истово жарил блины.
- Колин, доброе утро, - поздоровался он со мной и кивнул на блинную стопку. - Будешь?
- А ты туда много молока залил и масла с сахаром шмякнул?
- Ты что, там соль и кефир: Карина же на диете.
- Тогда давай, - я стянул верхний блин из стопки, уселся за небольшой круглый стол и глянул в окно. За ним сегодня было солнечно, по двору бежали ручейки и гулял, куря сигарету, всклокоченный утренний Женек. А, вот куда он делся…
- Колин, ты чай будешь? - вывел меня из задумчивости заботливый Андрюшкин вопрос.
- Да ладно тебе, я сам налью: без рук, что ли. Я же не эта, как говорит Карина, настоящая женщина…
- На самом деле Карина совсем не такая, - нахмурился Андрей и вздрогнув, удивленно посмотрел на меня, поскольку я неожиданно для себя хохотнул на весь дом. Когда я смеюсь не сдерживаясь, многих это пугает, потому что смех у меня намного ниже основного тона голоса. Вот и Андрюшка шугнулся, хотя, видимо, скорее того, что у меня чего-то стряслось с мозгами, потому что, хохотнув, я отложил блин и принялся, смеясь уже придушенно, лить заварку наполовину мимо чашки: у меня подрагивали руки.
- Ты чего? - наконец спросил он осторожно.
Я долил заварку, вытер лужу местной тряпкой и сел обратно за стол.
- Скажи, Андрей, а тебе никогда не хотелось взять себе псевдоним? Вот, например, к имени Сигизмунд ты как относишься?
- Нет, не хотелось, - отозвался Андрей с выражением «Да ты точно заболел» и сунул мне еще один блин — наверное, чтобы заткнуть. Но я всегда хорошо умел одновременно есть и говорить, поэтому не заткнулся:
- Ну ладно, Сигизмунда мы замнем… Карина, говоришь, не такая? Охотно верю. А ты сам какой?
- Что?
- Может, я и тебя плохо знаю, а? Ты случайно не склонен к жестоким усмешкам и циничным высказываниям?
- Я??? - ужаснулся Андрей. - Колин, ты шутишь, да? Ты сегодня в каком-то странном настроении.
- Это потому, что я слишком много знаю, - сказал я и глянул на него, загадочно приподняв бровь. - Вот у тебя здоровый сон, и ты не знаешь тайн, что творятся под покровом ночи…
- Почему не знаю? - вякнул Андрей и густо покраснел.
- Я не про это, дорогой друг. Если бы все было так просто…
- О чем это вы тут гуторите? - на кухню с куском холодного воздуха и сигаретного дыма влез Женек.
- Не знаю, - сказал Андрюшка жалобно. - Колин, кажется, надо мной смеется, но я не понимаю почему.
- Ты давай над ним не смейся, действительно, - Женек повернулся ко мне и погрозил пальцем. - Смотри, какой золотой парень: блины жарит нам на пожрать, а ты сидишь тут чаек глушишь, - он замолчал, сгреб сразу пять блинов и зачавкал.
- Ты прав, о Дважды Провалившийся В Люк, - склонил голову я. - Могу помыть посуду.
- Ничего я не провалился! - неразборчиво заорал Женек. - Я и хотел выйти! Андрюха, вылей его поганый чай ему на бошку!
- Я тебе вылью!
- Тише, ребята, - испугался Андрей, всегда принимавший наши шутливые перепалки всерьез. - Не ссорьтесь вы, лучше девочек позовите завтракать…
Я собрался было так и сделать, но тут в кухню сунулись все три девчонки, которые, видимо, тоже унюхали блины. Ксюшка немедленно стянула себе три штуки, Юлька — две, а Карина придирчиво расспросила Андрея о составе блюда, удовлетворенно кивнула и взяла один.
- Чего-то поздно вы встали, девицы, - сказал я вкрадчиво. - Ночью плохо спали, что ли?
- Хорошо спали, но поздно легли, - Ксюшка зевнула во весь рот, показав непрожеванный блин. - Мы болтали и все такое… Карина нам читала. Представляете, она пишет книгу!
- Ксюш! - цыкнула Карина. - Кто тебя просил болтать!